Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 27.11.2025 в 02:15
сладковатый аромат, и маленькую, туго свёрнутую коробочку.
— С восьмым марта, «мамочка», — сказал он, и его голос, обычно хриплый, на этот раз звучал тише, почти интимно. Это слово «мамочка» в его устах не было ни семейным, ни сыновним. Оно было полным скрытой власти, тёплым и звериным одновременно — как кличка для самой желанной самки, которую вот-вот возьмут. — Я скучал по тебе, Вика. Но у меня мало времени. Давай пересядем на заднее сиденье.
Они молча, в тесноте салона, перебрались назад. Пространства было больше, но атмосфера стала ещё более сконцентрированной, приватной.
— Сними пальто, — мягко, но не терпя возражений, приказал он. — Оно тебе будет мешать.
Вика покорно расстегнула пуговицы, позволила тяжёлой ткани соскользнуть с плеч и перебросила её на переднее сиденье. Теперь она предстала перед ним в своём полном «офисном» виде, который от такого пристального взгляда внезапно стал казаться верхом разврата: очень короткая белая плиссированная юбка, безупречно белая шёлковая блузка, отчётливо виднеющийся сквозь неё тёмный контур лифчика-бюстье, подтягивающего грудь, и до боли знакомые ему крошечные трусики-танга, утопающие в упругих ягодицах. Завершали образ тончайшие чулки телесного цвета и высокие, до колена, замшевые сапоги на каблуке, делающие её ноги бесконечными.
Миша медленно, почти с благоговением, провёл ладонью по шершавой замше её сапога, ощутил шёлк чулка на внутренней стороне бедра, а затем резко, без предупреждения, потянул её к себе.
Его поцелуй не был лаской — это был захват. Губы, влажные и твёрдые, с привкусом мятной жвачки, прижались к её губам, не оставляя выбора. Его язык — настойчивый, требовательный, опытный — тут же просил, нет, требовал ответа. Она ответила с той же яростью, впиваясь пальцами в его коротко стриженные волосы, чувствуя, как всё внутри превращается в один сплошной, пульсирующий комок желания.
Его руки, сильные, с утолщёнными фалангами пальцев, грубо скользнули под разлетающуюся юбку. Его шершавые подушечки прошлись по гладкой, шёлковой коже её бёдер, к едва заметной полоске маленьких белых трусиков. Он не стал снимать их, не стал тратить время на церемонии. Он подцепил пальцами тонкое кружево и резким, точным движением потянул. Тонкая ткань с тихим, позорным и невероятно возбуждающим шелковым хрустом поддалась, порвавшись в его пальцах.
Он не стал медлить. Его пальцы тут же впились в её уже залитую соком, горячую плоть. Два пальца вошли в неё глубоко и уверенно, встречая сопротивление лишь на мгновение, прежде чем её тело предательски раскрылось, приняв их.
— Ты течёшь, как мартовская кошка, — с глухим удовлетворением прошептал он ей в губы, его дыхание обжигало её кожу. Его пальцы двигались внутри неё с откровенным, грубоватым знанием дела, растягивая, находя самые чувствительные точки. — А ещё... ехать не хотела.
Вика не смогла сдержать громкий, сдавленный стон. Её голова запрокинулась на подголовник, тело выгнулось навстречу этому грубоватому, но такому желанному вторжению. Её собственная влажность, щедрая и неприличная, была слышна на всю тесную кабину. Она была поймана, обнажена и полностью во власти этого молодого хищника, и это осознание заставляло её кровь пульсировать в висках и сжимать внутренние мускулы вокруг его пальцев ещё сильнее.
Миша, не отрываясь от её губ, одной рукой расстегнул пряжку ремня и стянул джинсы вместе с трусами вниз. Наружу, в прохладный воздух салона, выпрыгнул его толстый, уже налитый кровью член, подрагивающий от нетерпения. Затем он расстегнул пару пуговиц на шёлковой блузке Вики, грубо сдвинул кружевную чашечку лифчика-бюстье и заполнил ладонь её упругой грудью. Большой палец грубо провёл по соску, заставив его затвердеть в одно мгновение, а затем он ущипнул его, выжимая из Вики новый, прерывистый стон.
Радуга Армагеддона!