нарочито смущённо хихикаю, мы скрываемся в тени деревьев и я снова приподнимаюсь на цыпочках навстречу его желанным, горячим губам.
Курт что-то там шепчет себе под нос на своей латыни, не осмеливаясь целовать и трогать меня руками, но не вырывается и не бежит.
— Я тебе не сестра, да и девушка твоя далеко, а мы с тобой здесь и сейчас.
Делая всё сама, обнимаю ладонями парня свою задницу и уже с языком, целую его в губы. Нам некому помешать и казалось бы Курт уже в моих руках.
Страстные поцелуи, бесстыдные, вездесущие руки, прерывистое дыхание, стоны и на мою радость, такой же приличный как у его отца член, упрямо упирающийся мне в живот.
Глядя в одуревшие от желания глаза, я уже расстегнула его брюки и настырно надрачивая, вытащила бойца на улицу, когда в наши кусты занырнула ещё одна целующаяся парочка.
Ребята, ни капли нас не стесняясь, пристроились к дереву и сразу принялись за дело.
Парень, приспустив трусы подруги, под её пыхтение и стоны задорно брал её стоя. Мне же заглотить уже надроченную Баварскую колбаску, так и не позволили.
Отчаянно голося : «НАЙН – НАЙН!», Курт, на ходу натягивая брюки посеменил было прочь, но запнулся за что-то и упал.
Это, конечно, было бы смешно, если бы не было так грустно.
Очарование момента, жгучая страсть и прекрасная германская эрекция, безнадёжно утрачены и мы с Куртом молча плетёмся по парку в гостиницу.
Я, естественно, пытаюсь напроситься в гости, обещаю ему всё исправить, но парень теперь ломается как девственник, от волнения называя меня Хелен.
Мне такое совсем не обидно, я давно уже теку, жутко хочу секса и поиграла бы с Куртом вообще в любые игры, но сейчас понимаю, что у меня нет и шанса.
Номера Бонифация и моего папочки по соседству.
Не долго стоя у двери мы попрощались, я было хотела перехватить инициативу поцелуем, но ожидавший от меня подобного парень, увернулся и решительно повторяя : «Nein, Helen, nein!», заперся от меня в номере.
«Вот, блин! Надо же было так обломаться. Ну ничего, никуда ты не денешься, не хочешь первым, будешь третьим!»
В номере у папочки негромко играет музыка и пахнет алкоголем, «старикашки» уже приняли душ и в одних только халатах, разыгрывают мои прелести в карты.
Вениамин уже проиграл другу мою давно потерянную девственность и безуспешно пытается отыграться.
Я вошла, залпом выпила папин виски, совершенно бесстыдно заголилась и демонстративно запихнув в свою вагину противозачаточную таблетку, звездой упала на постель.
— Любите меня мужчины, я вся ваша.
Дядя Бони, довольно улыбаясь, поднял свой бокал, обращаясь к отчиму.
— Ты проиграть Вениамин, Бонифаций делать твоя Вера женщиной.
Папа Веня, вставая из-за стола, недовольно поморщился, скинул халат и уже голый улёгся рядом со мной.
— Пожалел бы девочку, с твоей дубиной это будет слишком больно.
— Веня, ты проиграл, просто прими это.
— О, боже! – устав слушать этот бессмысленный спор, прячу своё лицо за ладонями. – Вере без разницы, кто будет первым, она больше не девочка и ей уже не будет больно.
Поднявшийся было со своего стула Бонифаций, разводя руками, разочарованно замычал.
— Вера, дяде Бони печально это слышать!
— Поверьте, там не было ничего хорошего. Слёзы, непрекращающийся скулёж, море крови и никакого удовольствия.
— Неужели так страшно? : Бонифаций так же снял халат и наглаживая свою не дюжую штуковину, подошёл к кровати.
— Хуже и не придумаешь. – разумеется я им врала, ведь мой первый раз получился незабываемым и был гармонично разделен между женщиной и мужчиной.
Наглаживая моё стройное, юное тело руками, любовники умостились по обе стороны от меня, жадно облизывая острые соски моих не высоких холмиков.
В гамаке