и приятно, но слишком щекотно и я на время оттолкнула их нахальные лица.
— Благотворительности сегодня не будет. Вера осенью отправляется в кадеты, так что с каждого по тысяче и можете любить меня как Вам нравится, всю эту долгую ночь.
Лёжа со мной на постели, торговаться и спорить никто, разумеется, не стал. Деньги легли на стол, а очарованные красотой моего обнажённого тела мужчины, на меня.
Первым, согласно своего выигрыша, разумеется, Бонифаций.
После облома в парке я просто дико мокрая, в прелюдии нет нужды и я, часто дышу ртом, с тревогой принимая толстый, как пивная банка, немецкий хуй.
Чуть больше чем на половину он кое как залез в меня сразу, а вот дальше было уже больно и Бони, восхищённо постанывая и облизывая мои маленькие сиськи, проталкивался по миллиметру.
Это пока было ни разу не приятно, но стоило две тысячи евро, которые были уже уплачены.
— Господи, Бонифаций! Мне так жалко твоих партнёрш. Да как вообще мисс Баварская лисица справляется с этой убийственной кожаной палкой?
Тиская в ладонях мою красивую спортивную задницу, закатывая от удовольствия глаза Бони, наконец, победно касается моего гладко выбритого лобка своим и зарываясь лицом мне в волосы что-то шепчет на немецком, называя меня Хелен.
Разумеется я понимаю, кого этот извращуга натягивает на свой конский хуй в своих конченых мечтах и ощущаю себя бездушной вагиной. Это противно и я не могу удержаться от того, чтобы ехидно не по рофлить над Бонифацием.
— Да папочка, трахни меня папочка, твоя маленькая Хелен с детства этого хотела.
Поднимаясь надо мной на руках, Бони с упоением смотрит на пронзённое им тело.
— Она не знает русский, так что не похоже.
— Надеюсь меня тебе будет достаточно и с Хелен ты этого не сделаешь?
— Ты слишком напряжена и агрессивна, детка. Расслабься, самое трудное уже позади.
— Я постараюсь. – пытаясь вымученно улыбаться, чувствую себя надетой на здоровенный кукурузный початок.
Амплитуда движений партнёра увеличивается, а просматривавший до этого момента сообщения папа, отбрасывает телефон в сторону и пристраивает свой хорошо знакомый мне член, к моей голове.
— Тебе необходимо отвлечься Веронья, сделай папочке приятно губками.
Отвлекаясь, от всё ещё болезненных ощущений минетом, я прикрываю глазки и пытаясь думать о приятном, представляю себе Курта, вместо его отца.
Удивительно, но через какое-то время, это начинает действовать, боль превращается в механическое удовольствие, я возбуждаюсь, начинаю осторожно подмахивать и пока ещё тихо, стонать.
Так странно, но секс с двумя партнёрами, больше не кажется мне чем-то из ряда вон, избыточным или неприемлемым. Если отпустить текущие персонажи, мне такое нравится, потому что с двумя партнёрами я не только получаю в два раза больше, но и отдаю тоже.
Так что моногамия, теперь не моё и если меня попросят выбрать между одним партнёром и двумя, я знаю что отвечу.
Смазки внутри снова предостаточно. Размазывая потёкшую тушь по щекам, я задыхаюсь от члена папы Вени в глотке, пытаюсь стонать, но давлюсь слюной и на всю комнату раздаются только характерные, утробно-горловые звуки.
Меня совершенно не жалеют и за свои деньги, пользуют бодро, как уличную девку. Для двух возрастных любовников такая внезапная экспрессия, высокий уровень и я чувствую как растущая внизу моего живота волна, собирается обрушиться на меня сильным, извращённо приятным удовольствием.
И нужно то мне было ещё чуть-чуть, но нет, старый конь так долго мчать галопом не смог и раздувая ноздри замычал и выгнулся, за несколько глубоких движений опорожняя в меня свои тестикулы.
«Блядь, ты прикалываешься! Я ведь уже почти!»
Извлекаю член Вениамина изо рта и отчаянно дорабатывая себя пальчиками, жестом прошу подменить на мне дядю Бони. Папочка, разумеется, спешит мне
Господа офицеры, голубые князья...