проникли под одежду, вызывая пожар в каждой клетке тела. Дыхание – сбилось, сердце – выпрыгивало из груди, как десантник из самолета. Стас улыбнулся – глаза горели, как угли в камине.
— Ну вот видишь, – прошептал он, обжигая шею. – Сопротивление бесполезно. Ты – моя.
Тьма сжималась, как питон жертву, но сквозь туман пробивалась зловещая ясность. Пальцы, танцующие на коже – то жарят, то морозяТ. Стас – близко, слишком близко. Дыхание – слилось в одно, горячее и влажное, как пар от кипящего самовара.
Безуспешные попытки отвернуться – его хватка цепкая, как у бульдога. Встреча взглядов – глаза горят, как в аду.
— Ты всегда была моей, – выдохнул он, накрывая губы. Тело – предательски подчинилось.
Ум кричал о сопротивлении, но тело жило собственной жизнью. Пальцы скользнули под блузку, и грудь налилась, словно перед взрывом.
— Видишь? – голос – бархатный, опасный. – Тело не обманешь.
Она закрыла глаза, пытаясь скрыть румянец. Но Стас – не отставал, словно следователь, ищущий улики.
— Такая чувствительная, – ухмыльнулся он, опуская руку к талии. – Ты знаешь, чего я хочу.
Дрожь – как лихорадка. Ноги – подкашиваются. Он держал – крепко, словно палач, готовый привести приговор в исполнение.
— Стас... – шепот – мольба.
— Тш-ш, – прошептал он, лаская шею. – Сегодня ты – моя.
И сопротивление – угасло.
Стас припечатал её к стене, словно бабочку к энтомологической доске. Его тело горело, как доменная печь, а руки двигались уверенно, словно опытные взломщики, открывающие сейф с её секретами. Его пальцы скользнули по шее, вычерчивая на коже карту мурашек, которые она тщетно пыталась скрыть. Она чувствовала, как её сердце барабанит в унисон с его сбившимся дыханием, от которого веяло надвигающимся штормом.
— Думала, что сможешь убежать? — промурлыкал он, касаясь губами её ушной раковины, и по её телу пробежала электрическая искра. — Я всегда знал, где тебя искать. Даже когда ты пряталась в самых темных уголках своей души.
Он опустил руку ниже, к бедру, и она почувствовала, как её ноги становятся ватными, готовыми подкоситься от слабости. Но он не позволил ей упасть, его объятия были железными, словно кандалы.
— Стас... — прошептала она, в её голосе звучала отчаянная, но беспомощная мольба.
Он усмехнулся, и в полумраке его зубы сверкнули, как лезвия кинжалов. — Ты всегда была моей, — прошептал он, ведя губами по её шее, и её тело, отбросив остатки сопротивления, предательски откликнулось на его прикосновения.
Его пальцы незаметно скользнули под юбку, и она почувствовала, как её тело замирает в предвкушении, словно натянутая струна перед тем, как из неё извлекут пронзительную ноту. Он знал её тело, как свои пять пальцев, и каждое его касание обжигало её, словно удар током высокого напряжения.
— Ты знаешь, чего я жажду, — прошептал он, и в его голосе слышалось сладострастное предвкушение. — И ты знаешь, что не сможешь мне отказать.
Стас прижал её к стене, и ледяная прохлада камня лишь усилила жар его тела. Его пальцы впились в её кожу, словно клейма, оставляя на ней невидимые знаки, которые завтра проявятся в виде синяков — безмолвных свидетельств его власти.
— Дрожишь, — усмехнулся он, касаясь губами её щеки. — Это страх? Или предвкушение?
Она хотела возразить, но слова застыли в горле, словно кусок льда, когда его ладонь проникла под тонкую ткань её белья. Его пальцы двигались медленно и уверенно, словно опытный музыкант, наигрывающий на клавишах её тела мелодию страсти, которую он знал наизусть.
Моя одержимость Часть 1