От таких шалостей дочери стало вообще, до дури приятно. Нервозный озноб пробежал по ее телу, и мама, тоненько взвизгнув, как собачонка, кончила. Этот жалобный женский визг подхлестнул Евлампия, и в последний раз, вогнав своего труженика, по самой «Не хочу», в задницу жены, Евлампий замер, а затем взорвался у нее внутри заднего прохода мощным потоком спермы.
Наконец Евлампий расслабленно опустился на лавку.
— Ну ты показал, класс папа! — оценила старания отца Полина, встав на колени возле отца и омывая с мылом поникший член. Я через столько лет наконец-то настоящего мужчину почувствовала. Трахнул, аж до самых гланд достал. Евлампий довольно хмыкнул, восстанавливая дыхание, и сказал.
— А я давно, дочь, а грешным делом на тебя посматриваю.
Телесами-то тебя Бог не обделил. Пройдешь бывало мимо, да качнешь грудью или наклонишься, сверкнув трусиками. У меня аж между ног все дергается. Тут, уж матери твоей приходилось ночью, за двоих отдуваться. Драл я ее в такие моменты немилосердно. А тут, видишь, как все удачно сложилось. Сразу две дырки. Да, годы жаль уже не те. Вот если бы чуток помоложе, тогда да, дал бы я шороху вам обоим.
— Да ладно, ладно, не прибедняйся, — сказала одуревшая Клавдия.
— Мужик-то что надо? Двух баб разом отодрал. Причем, одну, из них так в задницу отпердолил, что она, наверное, от страха кончила. Хорошо не обоссалась. С ума сойти. На старости лет первую раз добровольно трахалась в задницу и сразу кончила.
— Полина, представляешь, от папиного члена в попе кончила.
— Ой, пойдем-ка лучше пивка с устатку глотнем.
Две мои трахнутые женщины сидели в креслах в предбаннике, накинув простынь на голое тело и попивали пиво. Я присел на лавочку напротив столика и любуюсь их счастливыми лицами подумал.
— Не, классная все-таки у меня жена. А дочка...
— Дочка вообще супер.
— Вот ведь бабы! Не иначе обо всем заранее договорились.
— Да разве ведь скажут?
Клавдия «Целку», из себя строит так и не признается, что раньше трахалась в задницу, хотя спьяну. Может, и действительно не помнит. Не выдержав, Евлампий рассмеялся.
— Ты чего Евлампий? — удивленно спросила Клавдия.
— Да ничего! — в тон ответил ей Евлампий.
— Это я так? О своем? О мужицком?
— Угу. Тут же вспомнилась песенка.
— Если бы, я был султан, я бы имел трёх жен.
— Да нет. Трех многовато.
И двух, за глазах хватит. Как я их обеих отымел-то сегодня. Посмотрев на своих милых женщин, подумал Евлампий и довольно потянулся. А Клавдия-то Клавдия. Теперь в задницу распечатанная, ну, официально распечатанная в здравом уме и при свидетелях. Открылась мне теперь и ее попочка, для использования в жутко похотливых грязных целях. Ну теперь, Клавдия, держись. Член в твоей заднице будет бывать частенько. Теперь дело, за доченькой...
Питер.Ночь 1.