1975 год. Деревня Скоблено Новгородской области. Евлампий Тимофеевич Томилин, наконец, закончил строительство своей новой бани взамен старой, которую, ещё строил его отец Тимофей Михайлович сразу после войны. Баня получилась замечательная. Хоть и не слишком большая, но для небольшой семьи состоящей из жены Клавдии и двадцатидвухлетней дочери Полине самое то. Предбанник, в нем же раздевалка, как и моечная, в ней же парная, Евлампий Тимофеевич обшил липовой вагонкой, поэтому дух там стоял неописуемо чудесный, лесной даже.
В предбаннике Евлампий Тимофеевич смонтировал два самодельных деревянных кресла, на которые можно присесть, отвалиться и расслабиться. Между креслами установил небольшой столик, а в углу сверху сделал полочку, для радиоприёмника. Топка находилась, со стороны предбанника, а саму печь установил в бане. Недалеко от печи полка, из липовых досок, на которой можно полежать и попариться. Ещё одну полку ниже Евлампий Тимофеевич делать не стал.
Ну как и лесенку, из-за экономии места в бани. Установив над полом лишь небольшой приступок на ширину ступней, чтобы влезать было удобнее. После окончания строительства Евлампий Тимофеевич пригласил дочь Полину и жену Клавдию оценить новою баню. Вечером после всех домашних дел Евлампий Тимофеевич взяв бельё чистое белье и прихватив с собой две бутылки пива, с женой Клавдией впервые отправились на помывку в новую баню. Клавдия разделась в предбаннике догола и побыстрее нырнула в моечною бани. Так ей не терпелось окунуться в эту благодать.
Евлампий Тимофеевич следом. В тот год ему было, уже сорок восемь лет, выглядел, неплохо, так как пивного животика, еще не отъел. Клавдия в свои сорок четыре года выглядела, ну, бы сказать, солидной и возбуждающей сельской бабой. «Возбуждающей», – это значит, что на нее и у мертвого встанет, как говориться. Ее длинные тёмные волосы красиво ложатся на покатые плечи. Грудь четвертого стандартного размера, ну, уже, конечно, немного отвисла, но покачивается при ходьбе классно.
Добавлю к этой картине её чуть выпуклый животик и внушительную задницу, на которую частенько пялятся деревенские мужики. И как говориться «Картина маслом», готова. Но деревенским мужикам-то, только и можно, что пялиться на её привлекательную фигуру в одежде. Хотя кто может быть в этом уверен? Может и трахается с кем на стороне в деревне? Я её с поличным не ловил.
Каждый раз, когда Евлампий Тимофеевич на неё залазил, дырка между ног была в меру разработана, и разработана, похоже, им самим за годы чрезмерного использования, и вследствие ненормально большого размера члена. Хотя Клавдия на размеры члена никогда не жаловалась, только кряхтела или визжала, во время соития. Но я отвлёкся на похотливое. Видно, к этому меня побудила мелькнувшая в дверном проёме помывочной голая задница Клавдии.
Задницей Клавдии можно любоваться бесконечно, что я Евлампий Тимофеевич, по сей день и делаю. Нет, разумеется, я не только любуюсь этой задницей, время от времени, я еще и въезжаю в эту шикарную задницу своим большим членом. Клавдия не любит принимать мой член в свою задницу, но под моим напором иногда соглашается и терпит, пока я сношаю ее в жутко извращенной форме. Это она так говорит. Мне эта форма очень нравится.
Если быть совсем честным, то в задницу Клавдия дает только в сильном подпитии. В трезвом виде, мне еще ни разу не удавалось раскрутить ее на секс в задницу. Даже в тех случаях, когда у нее уже из её детородной дыры течет потоком, и она сама задыхается, от возбуждения. В попку ни-ни. Более того, если она не врет, она не помнит на утро, что вечером я ее пьяную в задницу трахал. Хотя все улики на
"Любовь за запреткой" ч -6