сердца, бьющихся в унисон, и тени на стене, сплетённые в один ненасытный силуэт – вечное отражение их страсти. Она потянулась к нему, губы горели, тело дрожало, требуя продолжения банкета.
– Ещё. И мир вокруг взорвался, как фейерверк, рассыпаясь миллионами огненных осколков. Он не отпускал её даже тогда, когда их тела, наконец, разъединились, словно боялся, что она испарится, растает в воздухе, как утренний туман. Его пальцы, ещё влажные от её сока, скользнули по её шее, оставляя следы, которые она ощущала каждой клеткой, каждым нервом.
– Ты такая красивая, когда вся в меня, – его голос был низким, почти шёпотом, обволакивающим, как тёплый мёд, но каждое слово врезалось в её сознание, как удар молнии. Она рассмеялась, горько и сладко одновременно, этот смех – гремучая смесь триумфа и капитуляции, чувствуя, как её тело до сих пор пульсирует от его прикосновений.
– А ты такой похож на тирана, – ответила она, ловя его взгляд, полный дерзости и вызова, словно играя с огнём! Он не ответил. Вместо этого его руки снова нашли её бёдра, сжали крепко, до боли, подняли её, словно она была невесомой пёрышком. Он поставил её на стол, с которого тарелку давно уже смахнули на пол – к чертям формальности! Вино разлилось по полу, как кровь, создавая живописный беспорядок, но ему было плевать на этот арт-хаус.
– Ты хочешь ещё? – его голос был как бархат, но в нём чувствовался отблеск стали. Ох, этот сладостный садизм!
– Ты знаешь ответ, – прошептала она, чувствуя, как её ноги сами обвивают его талию, притягивая его ближе, превращаясь в единое целое. Его губы нашли её шею, зубы слегка прихватили кожу, и она застонала, предвкушая знакомую бурю, чувствуя, как волна безумия накрывает её вновь. Его руки скользнули под её бёдра, приподняли её, и он вошёл в неё снова, резко, без предупреждения, словно дикий зверь, возвращающийся на свою территорию.
– Смотри на меня, – прошептал он, и она почувствовала, как её глаза открываются сами собой, хотя она и не осознавала, что закрыла их. Он был повсюду – в её теле, в её дыхании, в её мыслях. Он поглотил её целиком, без остатка.
– Ты моя, – повторил он. И это уже не было просто словами, брошенными на ветер. Это был закон, высеченный на скрижалях её души.
Рассказ первого зятя