с ужасом и пониманием — да, она поняла, что я слышал каждый стон, каждый шёпот. Атмосфера за столом сгустилась, но Славка ничего не заметил, хохотнул: "Повезло тебе, а я вот ворочался."
Первая половина дня прошла в ленивом ритме — я играл с Егором, как и положено отцу: гоняли мяч, строили крепость из веток у воды, читали книжку про пиратов. Славка возился с удочками, Аня мыла посуду, избегая меня. После обеда я предложил: "Соседка говорила, после дождей на неделе в лесу полно опят — давайте сходим, наберём на ужин." Егор сразу замотал головой: "Не хочу грибы, пап, давай на рыбалку! " Славка подхватил с ухмылкой: "Ань, давай мы с Егором на рыбалку, а вы с Лёшкой за грибами? Не люблю я это бестолковое шатание по лесу, лучше наловим карасей, вечерком уху сварим." Я улыбнулся про себя — знал, что пацаны не фанаты грибной охоты, а Егор вчера трещал про щуку до упаду. Аня не могла отказаться, иначе выдала бы себя подозрением. Она кивнула молча, сжала губы, и мы разошлись: они на озеро, мы в лес.
Мы шли молча по тропинке, Аня чуть впереди с корзинкой, ножом в руке. Я не торопился, шагал сзади, без зазрения совести любуясь её фигурой — лосины обтягивали бёдра, майка прилипала от жары, а когда она наклонялась, срезая опята у пня, попка выгибалась идеально, ягодицы напрягались, и я вспоминал вчерашнюю ночь, её агрессию на камере. В какой-то момент, когда лес сгустился, я подошёл ближе, наклонился к уху:
— Ну что, Анечка, достаточно возбуждающе тебе здесь дышится? Свежий воздух, травы, цветы... Ты вчера сама себя превзошла — я прям позавидовал Славке, когда ты его оседлала.
Она развернулась резко, рука взлетела — пощёчина обожгла щёку, громко, как хлопок. Я потёр кожу, усмехнулся: "Ого, какой темперамент. Узнаю мою девочку — всегда такая вспыльчивая, когда попадаю в точку."
Она уставилась яростно, глаза горели, губы дрожали от злости.
— Нечасто ты его так балуешь, а? — продолжил я тихо, с ухмылкой, подходя ближе. — Обычно он видит тихую Анечку, а вчера... пальцы в рот, стоны на весь дом. Что на тебя нашло? Слишком аппетитный огурец попался на кухне?
Она замахнулась снова, рука полетела ко второй щеке, но я перехватил запястье — крепко, но нежно. Поднёс руку к губам медленно, глядя в глаза. Сначала пососал один палец — указательный, обвёл языком, почувствовал солоноватый вкус кожи. Потом второй, средний, взял глубже, посасывая, как она вчера с пальцами Славки. Взял вторую её руку и приложил к своему паху. Её дыхание сбилось, зрачки расширились, и вдруг она набросилась — впилась в мои губы неистовым поцелуем, зубы клацнули, язык нырнул внутрь, руки вцепились в волосы. Это была чистая страсть — как будто мы вообще ни с кем не трахались два года, накопившееся взорвалось.
Я отвечаю жадно, прижимаю её к себе, руки скользят под майку, сжимают сиськи, соски твёрдые, как камешки. Она застонала в рот, толкнула меня назад. Мы упали в траву, листья зашуршали. Аня оседлала меня сверху, сорвала мою рубашку, царапая ногтями грудь — дико, по-животному, глаза горели голодом. Я переворачиваю её, стягиваю шорты с трусиками одним рывком, раздвигаю ноги — киска уже мокрая, набухшая, запах ударил в нос. Припал ртом, лизнул, проник языком внутрь, смакуя сок, она выгнулась, вцепилась в мои волосы, "Да, блядь, глубже!" — вырывается у неё хрипло. Я сосал жадно, пальцы нырнули внутрь, нащупали точку. Так она кончила первый раз — тело задрожало, ноги сжали мою голову, стон эхом по лесу,
Обожаю отдающуюся Ольгу!