Казаки ловко подхватили командира полка, старшего политрука и командира сапёрной роты, а Стёпа сразу своими стальными руками подтащил их к сараю. Стоят бледные все трое — это ведь не шутка! Не выполнить строгий, да ещё письменный приказ командующего фронтом! Так это точно трибунал и, конечно, расстрел! Военное время!
Сняли с них пояса и сапоги, как и положено! Лица у них стали белые, как бумага!
— За саботаж, за невыполнение приказов командующего фронтом, за развал дисциплины, за подготовку к сдаче позиций фронта немецким оккупантам — этих негодяев расстрелять! Огонь! — казаки ловко дали по короткой очереди над головами. Громкий треск досок сарая, щепки посыпались на головы "приговорённых" и они все упали и тихо лежали, ещё не осознав, на каком они свете.
И только старший политрук замер, как будто его тело свело какой-то странной судорогой, как-то отстраненно, фоном, вдруг почувствовав, как намокли и потяжелели штаны между ногами, а по внутренней стороне бедер потекло что-то горячее. Но вот на это ему было сейчас совершенно наплевать. Потом, похоже, он потерял сознание.
Потом Стёпа ловко подтащил их ко мне:
— Никто не обосрался? Мои охранники промахнулись. Сегодня промахнулись... Так что галифе сегодня поменяйте. Но я приеду завтра и тогда... — смотрю, теперь резко воодушевлённые увиденным, все солдаты и командиры вокруг стали бурно заниматься окопами и ДЗОТами. Сразу дошло - нужно выполнять приказы командующего фронтом!
Также мы проехали, были ещё такие «расстрелы», казаки даже ухитрились кое-кому дать по почкам или напинать от души. И казацкие нагайки отлично "вдохновляют"! Но вот хорошо впечатлённые — все работали как звери. И всем я втолковал — выполнять только мои приказы. Но вот если что-то прикажет Мехлис?
— Да в рот ему потные ноги пожилого зайца! — в бешенстве заорал я! И золупу на воротник! Командую фронтом я! И несу ответственность тоже только я! И добавил ещё, заметив, как мои ребята шевелили губами, видимо запоминая некоторые обороты мата из 21 века. Особенно им понравилось самые скромные:
— Если хотите что-то сказать — стойте и молчите, как вкопанный и «Шутить будете сами знаете где и при трагических для себя обстоятельствах». «Ты, конь педальный, ты мне решил приказывать?» — начавший что-то гавкать о приказе Мехлиса наглый политрук отлетел после моего хука с правой на три метра. Прибежал фельдшер и стал его из нокаута выводить нашатырём.
Но теперь всех политруков наши бойцы между собой «конями педальными» кличут! А старший из казаков второго политрука, открывшего было рот — нагайкой. Затем и первого нагайкой — вместо нашатыря. Завизжав, точно как недорезанная свинья, тот пришёл в себя. Второй с истошным воплем убежал! Ещё нашатыря или нагайки? И теперь, увидев меня, политруки сразу разбегаются в разные стороны, как зайцы.
Но с этого дня все мои приказы выполняются быстро и чётко!
Затем я заехал конечно на гауптвахту. Вытащил ко мне Стёпа обоих почитателей тупых указаний Мехлиса. Помятые оба, бледные, да ещё мои парни громко пощёлкали шишечками предохранителей. Стоят навытяжку, но без ремней выглядят плохо. Ладно! Прошёлся я перед ними туда-сюда и выдал своё резюме:
— Так как военные действия ещё не начались, то я прощаю вас. Можете теперь немедленно приступить к исполнению своих служебных обязанностей. Целовать вам в зад товарища Мехлиса не обязательно! Но... Несколько человек уже расстреляны за невыполнение приказов командующего Крымским фронтом, я надеюсь, что вы оба в дальнейшем не попадёте в их число. Идите и работайте!
Как они оба мчались, табун озабоченных лосей нервно курит в сторонке. Парни мои тихо посмеялись им вслед. Жестоко? Но раз
Интимная жизнь Сары Грин. Эпизод 1.