— Я всё ещё хочу тебя… здесь и прямо сейчас. И если я приглашала тебя несколько раз к себе, то всегда лишь только для того, чтобы получить шанс соблазнить тебя. Чёрт возьми, но ты был неприступен. У меня ничего не получалось, — продолжила она. - Я колебалась, я боялась, я думала о дочери, о нашей с тобой разнице в возрасте... но в конце концов пришлось признать, что я ничего не могу поделать с собой и непреодолимо хочу тебя. И прямо сейчас я хочу, чтобы мы поцеловались.
— Постой… — странная улыбка появилась на моём лице. В ней смешались страх, смятение и некая гордость от того, что я угодил в паутину такой соблазнительной женщины, как Катерина.
Она подплыла ко мне; я застыл на краю бассейна. Теща прижалась грудью к моей груди и страстно поцеловала меня. Это был, как говорится, идеальный поцелуй, в стиле «Касабланки», и я даже на мгновение почувствовал себя Хамфри Богартом в объятиях Ингрид Бергман. Катерина обхватила руками мою шею, погладила затылок и проникла языком мне в рот.
— Займись со мной любовью… пожалуйста…
Я молча взял её за бёдра и притянул ноги к своей талии. А затем, в свою очередь, засунул язык уже ей в рот. Надеюсь, что в этот момент это уже не напоминало сцену из «Очень страшного кино».
Глава III
Таким французским манером мы целовались уже минуты три. В силу нашей тотальной обнажённости мой возбуждённый член миновал грот тёщиной промежности и касался её ягодиц. Несколько раз от этого прикосновения она застонала, а её пизда стала двигаться по моему животу. Она страстно целовала меня, покусывая мои губы, посасывая язык, иногда даже слизывая слюни с моего подбородка.
— Мы ведь не остановимся на этот раз?
Как же трудно мне было оторваться от её попки, чтобы ответить!
Мы не остановимся, нет… Внезапно я резко повернулся, чтобы поменяться с Катериной местами, затем выпрямился, чтобы поднять её и усадить на край бассейна. Она была великолепна - с каплями воды на загорелом теле, грациозна и… дрожала от желания. Я стоял, она сидела, её грудь была обращена к моему лицу. Я наклонился к ней и взял её левую грудь в рот, грубо посасывая, без малейшего намёка на нежность. Тёща застонала и запустила пальцы мне в волосы.
— Мой дорогой… как же это вкусно… съешь меня!
Не мешкая, я выполнил приказ и практически проглотил её грудь. Я энергично сосал её, растягивая на несколько сантиметров и прижимая сосок к нёбу своего рта. Когда Катеринины стоны стихли, я сменил грудь, и мои движения тоже изменились. Я покончил с грубостью, сменив её на нежность, и лишь только ласково посасывал её возвышенный, торчащий сосок, кружа по нему кончиком языка.
— О да, продолжай! Именно так!
Она вдруг задёргалась, кончая, и я был дико этим возбуждён. Но было ясно, что проникновение в неё сейчас значительно сократит этот, возможно, единственный в жизни шанс заняться реальной любовью с этой изысканной женщиной. Поэтому я положил руки ей на бёдра и приподнял, чтобы она поудобней села на край бассейна. Катерина внимательно посмотрела на меня, словно считывая мои мысли, улыбнулась, а затем раздвинула ноги. Не говоря больше ни слова, она провела рукой по моим волосам и приблизила моё лицо к своей промежности. Мне понравился запах её пизды, а кроме того, я всю жизнь обожал такие необузданные лобковые волосы, как у неё, балдел от таких разлапистых половых губ, но больше всего меня заводило маленькое колечко пирсинга с бриллиантиком в её багровом раздувшемся клиторе.
Старое вино