Мэй нерешительно подняла баллончик, нажала — и первая струя получилась слишком резкой: белая полоса легла от пупка вниз, остановившись в считанных миллиметрах от гладко выбритого лобка. Девочка ахнула, но тут же хихикнула и добавила ещё, теперь уже аккуратнее: сделала широкую «дорожку» по всей вульве.
Сливки потекли. Мэй провела указательным пальцем по своей коже у пупка, собирая белую массу, и медленно поднесла палец к губам. Язык выскользнул, лизнул — сладко, холодно, чуть ванильно. Эш не выдержала: наклонилась вперёд, поймала стекающую с груди Мэй каплю губами и тут же отстранилась, оставив на коже подруги влажный след.
— Вот так и будем дразнить их, - сказала она глухо. - Ни одного голого соска в кадре, ни одной открытой киски... а они всё равно будут кончать от одного вида.
Мэй кивнула и, уже смелее, выдавила ещё одну порцию сливок подруге прямо на внутреннюю сторону бедра. Белая струя потекла вниз, достигнув самого сокровенного. Эш раздвинула ноги чуть шире, позволяя камере поймать этот момент: сливки, кожа, дрожь, запрет на расстоянии одного сантиметра.
— Пусть представляют, - прошептала она и облизнула палец ещё раз, уже глядя прямо в объектив. - Пусть сойдут с ума.
3.
Эш легла на спину посреди стола, скатерть под лопатками сразу намокла от растаявших сливок. Она подняла колени, раздвинув их широко в стороны и упёрлась пятками в край столешницы, открывая камере всё, что только можно было показать, не нарушая закона. Кожа на внутренней стороне бёдер блестела от тонкой плёнки пота и сладких капель.
Мэй встала над ней на коленями по обе стороны от талии Эш, держа баллончик в одной руке, крупную клубнику в другой. Она сначала выдавила толстую «розочку» из сливок прямо на лобок подруги: белая горка получилась такой высокой, что полностью скрыла всё, что требовалось скрыть. Потом аккуратно, будто короновала, вдавила в центр этой горки самую спелую ягоду: ярко-алая клубника легла точно на клитор, хвостик торчал вверх, как маленький флажок «запрещено, но очень хочется».
Эш выдохнула протяжно, бедра её дрогнули.
— Холодно... и так приятно, - прошептала она, глядя снизу вверх в глаза Мэй.
Мэй наклонилась ниже. Её длинные волосы скользнули по животу Эш, оставляя влажные следы. Она провела кончиком языка по внутренней стороне бедра подруги, собирая стекающие сливки, медленно, будто случайно, приближаясь к клубнике. Дыхание Мэй обжигало кожу.
— Не трогай ягоду, — хрипло сказала Эш, - это будет уже слишком.
Но сама подалась навстречу, едва заметно.
Мэй усмехнулась и вместо языка использовала пальцы: провела указательным по краю сливочной горки, размазала её чуть в стороны, открывая тонкую полоску кожи, но тут же вернула всё на место. Потом взяла ещё одну клубнику, обмакнула в сливки и медленно провела ягодой по губам Эш. Та приоткрыла рот, поймала клубнику зубами, откусила половину, сок потёк по подбородку.
— Представь, что вместо клубники там мой язык, - тихо сказала Мэй и тут же прижала ладонь к своей собственной промежности поверх толстого слоя сливок, будто проверяла, насколько сама уже мокрая.
Эш застонала театрально, но вполне искренне, выгнула спину и раздвинула ноги ещё шире. Клубника на её лобке чуть сдвинулась, открыв на долю секунды розовую кожу под сливками, и обе девочки замерли: камера это поймала.
— Повторим ещё раз, медленно, - выдохнула Эш. - Пусть они пересматривают этот кадр по сто раз и всё равно не поверят, что мы ничего не показали.
Мэй кивнула, снова поправила ягоду точно на место и наклонилась так низко, что её губы почти касались сливочной горки.
— Почти, - прошептала она в объектив. - Совсем почти.
Записки современной московской дамы. Часть I. Честь рекламного агенства