Мэй легла на спину, голова свесилась с края стола, светлые волосы почти касались пола. Она вытянула руки над головой, выгибая грудь вверх, и раздвинула ноги так широко, будто пятки уползали по красной клетке скатерти. Пирсинг в пупке поблёскивал, когда она дышала.
Эш встала над ней на коленях, баллончик в левой руке, клубника в правой.
Сначала она медленно, будто рисуя, выдавила две идеальные «сердечки» из сливок прямо на соски Мэй. Белые завитки получились плотными, высокими, но уже через секунду начали таять, обнажая крошечные розовые ореолы по самому краю. Мэй вздрогнула, но не шелохнулась.
— Не двигайся, малышка, - прошептала Эш и наклонилась.
Она взяла крупную клубнику, обмакнула её в сливки с груди Мэй и провела ягодой по её губам. Мэй приоткрыла рот, язык поймал каплю сока, но Эш не дала съесть: повела клубнику ниже, по подбородку, по шее, между грудей, оставляя влажную ало-белую дорожку. Когда ягода достигла пупка, Мэй уже тихо постанывала.
Эш опустилась ещё ниже.
Она выдавила новую порцию сливок прямо на лобок Мэй, толстую, почти неприлично высокую горку, и тут же вдавила туда вторую клубнику так, чтобы хвостик торчал вверх. Ягода легла точно на клитор; Мэй резко втянула воздух и подалась бёдрами навстречу.
— Тихо, тихо, - Эш улыбнулась и провела кончиками пальцев по внутренней стороне бедра подруги, собирая стекающие сливки. Потом взяла ещё одну клубнику, обмакнула в сливки и медленно, дразняще провела ею по телу Мэй уже снизу: от колена вверх, по складке бедра, почти касаясь сливочной горки. Мэй задрожала всем телом.
— Эш... пожалуйста...
— Что пожалуйста? - Эш наклонилась так близко, что её дыхание шевелило хвостик клубники. - Мы же ничего не показываем, помнишь? Только сливки и ягоды.
Она взяла руку Мэй, подвела её к своей промежности и прижала ладонь прямо к горячей сливочной массе между ног подруги. Пальцы Мэй тут же вцепились, начали медленно, круговыми движениями размазывать сливки, будто это был обычный крем, но обе знали, что это уже совсем другое.
Эш выдохнула сквозь зубы, опустила голову и лизнула каплю сока с бедра Мэй, в миллиметре от клубники.
— Пусть смотрят и дрочат, - прошептала она, не отрываясь. - Мы им ничего не должны... пока.
Мэй выгнулась, прижала ладонь Эш сильнее и застонала так громко, что камера слегка дрогнула на штативе.
Клубника на её лобке чуть сдвинулась, открыв на долю секунды влажный блеск под сливками, и тут же вернулась на место.
Идеальный кадр.
Идеальное «почти».
5.
Баллончики уже шипели пусто: в одном осталась лишь тонкая струйка, второй и вовсе замолчал. На столе, на скатерти, на телах девочек всё было белым, липким и сладким. Сливки стекали по бокам, капали на пол, оставляли на коже блестящие дорожки. Дышали обе тяжело, глаза горели.
Эш первой поняла, что крем кончился.
— Ну что ж... значит, теперь только клубника, - сказала она хрипло и потянулась к миске. В ней оставалось штук семь крупных ягод, ещё холодных от холодильника.
Мэй всё ещё лежала на спине, но теперь приподнялась на локтях. Грудь её вздымалась, клубничный хвостик между ног дрожал от каждого движения.
— Давай без рук, выдохнула она. - Пусть будет совсем грязно.
Эш кивнула.
Она взяла самую большую ягоду зубами за зелёный хвостик и наклонилась к Мэй. Та приоткрыла рот, язык уже ждал. Эш медленно опустила клубнику — Мэй поймала её губами, откусила половину, сок потёк по подбородку ярко-красной струйкой. Эш тут же прильнула и слизнула его, прямо с кожи, прямо с губ подруги. Поцелуй получился мокрый, липкий, с привкусом клубники и ванили.
Потом Эш взяла вторую ягоду, прижала её к соску Мэй — там,
Бильярдная