петух, — голос Артёма прозвучал прямо над ним. — Готов быть послушным? Или добавить?
Сёма, не поднимая головы, мотнул ею, пытаясь сказать «нет». Получилось лишь невнятное мычание.
— Я не расслышал, — нарочито медленно сказал Артём.
— Нет... не надо... — выдавил Сёма, чувствуя, как по его щекам текут горячие слёзы, впитываясь в диван.
— «Нет, не надо, хозяин», — поправил его Дима, наконец ослабляя хватку на шее.
Сёма замолчал. Слово «хозяин» повисло в воздухе, липкое и отвратительное.
— Ладно, — Артём швырнул ремень на пол. — Теперь, моя прелесть, переодевайся. Сам. Покажи, как ты умеешь слушаться.
Его отпустили. Сёма с трудом поднялся. Каждое движение отзывалось огнём по пояснице. Он стоял, сгорбившись, не в силах выпрямиться, не в силах поднять глаза на друзей. Они смотрели на него, как зрители в цирке.
— Ну же, красавица, не стесняйся, — подал голос Влад.
Дрожащими руками Сёма стал расстёгивать свою футболку. Снял её.
— Ох, какой нежный, — проворковал Дима. — Прямо фарфоровый.
Сёма закрыл глаза, пытаясь отключиться. Расстегнул джинсы, стянул их вместе с трусами. Он стоял теперь полностью обнажённый, чувствуя холодок воздуха на коже и жар от взглядов, которые, казалось, оставляли на нём синяки.
— Теперь это, — Дима ткнул пальцем в сторону стула.
Сёма подошёл на автомате. Первым делом в руки попались чёрные кружевные стринги. Тонкая, скользкая ткань. Он наступил в них одной ногой, потом другой, с трудом натягивая на бёдра. Ткань врезалась в кожу, подчёркивая его худобу, неестественно обтягивая то, что всегда было скрыто.
— О, да у нашей сучки и формы ничего, — усмехнулся Влад.
Потом чулки. Сёма никогда не держал в руках ничего подобного. Он сел на стул, чтобы надеть их, чувствуя, как каждый его движением пристально следят. Шёлковая прохлада скользнула по ногам, подчёркивая их бледность. Подвязки. Он возился с ними, не понимая, как они крепятся, пока Артём не шагнул вперёд.
— Давай я, раз такая беспомощная, — его большие, грубые пальцы ловко защелкнули пряжки, прикосновение было холодным и стремительным. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, и Сёма вздрогнул.
И наконец — платье. Чёрное, короткое, с глупым бантом на груди и этими дурацкими кружевными рукавами. Он натянул его на себя. Ткань была дешёвой, колючей. Платье сидело на нём мешковато на груди, но обтягивало бёдра. Он стоял, опустив руки, не зная, что с ними делать.
Наступила пауза. Потом Артём медленно, с явным удовольствием обошёл его кругом.
— Ну что, парни, как наша невеста? — спросил он.
— Прелесть, — выдохнул Дима. В его глазах горел неподдельный, дикий восторг. — Настоящая красавица. Только причёска не та.
Он схватил Сёмку за волосы — недлинные, но достаточно мягкие — и откинул его голову назад. — Надо бы тебе, петух, хвостик сделать. А пока... — Он другой рукой шлёпнул Сёмку по щеке, несильно, но унизительно. — Улыбнись, сучка.
Сёма попытался что-то сказать, но язык не слушался.
— Всё, хватит прелюдий, — Артём вернулся на диван и расстегнул ширинку. — Подойди сюда. На колени.
Комок в горле стал размером с яблоко. Сёма понимал, что будет дальше. Он замер.
— Я сказал, на колени! — голос Артёма грохнул, как выстрел.
Ноги сами понесли его. Он опустился на колени перед диваном, на колючий ковёр. Платье задралось, обнажив чулки и тонкую полоску стрингов. Перед его лицом оказалась открытая ширинка, а из неё — уже возбуждённый, внушительных размеров член.
— Ну, красавица, покажи, как ты умеешь угождать, — сказал Артём, закидывая ногу на ногу так, что его промежность оказалась ещё ближе. — Лижи. Сделай мне приятно.
Запах кожи, пота, мускуса ударил в нос. Сёма зажмурился. Нет.
Чудо крем.