— Узкая, блядь, хоть и раздолбанная. Приятная сучка.
Он трахал его долго, методично, иногда останавливаясь, чтобы налить себе водки и сделать глоток прямо во время процесса. Потом передал эстафету Михаилу.
К тому времени Саша был уже полностью опустошен, физически и морально. Он позволял делать с собой всё, что угодно. Его переворачивали, ставили в разные позы. Мужики пили, курили, смеялись, похабно шутили, и по очереди использовали его тело. Он стал вещью, отверстием, развлечением.
Игорь, отдохнув, снова принял участие. Он заставил Сашу встать и танцевать под похабный шансон. Тот, шатаясь, двигал худыми бедрами, беспомощно взмахивал руками, а мужики хохотали, хлопали и снимали всё на видео.
— Ну давай, шевели попкой, педик! Покажи класс!
— Ой, смотрите, как чулочки на ней держатся! Красота!
Потом они снова пили. А Саша стоял в углу, опустив голову, в своих грязных, порванных чулках и спущенных до колен стрингах. Казалось, всё кончено. Но нет.
— Знаешь, Саш, — сказал Игорь, уже изрядно пьяный, но с горящими глазами. — За непослушание, за слёзы, надо бы наказать. Чтобы впредь наука была.
Он встал, снял с себя ремень — широкий, кожаный, с тяжелой пряжкой.
— Иди сюда. Ложись поперек дивана.
В глазах Саши мелькнула искра ужаса. Он отшатнулся.
— Нет... Игорь, нет, пожалуйста... я больше не буду... я буду слушаться...
— Вот именно что «будешь». После наказания. Иди.
Саша попытался отползти, но Сергей легко поймал его и потащил к дивану. Положил животом вниз.
— Держи его.
Виктор и Михаил взяли Сашу за руки и за ноги, растянув его на диванной подушке. Его худая спина, узкая попа были полностью обнажены и беззащитны.
Игорь подошел, пощелкал ремнем по воздуху. Свист заставил Сашу содрогнуться.
— За первое непослушание. За то, что не хотел надевать платье.
Ремень со свистом опустился на бледную кожу. Ярко-красная полоса вспыхнула на лопатках. Саша взвыл.
— За второе. За то, что плакал и ныл.
Второй удар, ниже первого. Еще одна полоса.
— За то, что не хотел радовать гостей.
Третий удар пришелся по ягодицам. Тело Саши дергалось в руках держащих, но они крепко держали его.
— Будешь знать, как капризничать, сучка! — Игорь входил в раж. Удары сыпались один за другим, методично, жестоко. Кожа на спине и ягодицах покрывалась багровыми полосами. — Ты теперь наша! Наша общая вещь! И будешь вести себя соответственно! Улыбаться! Радоваться! Подставлять свою жопу, когда скажут! Понял?!
— Понял! Понял! Прости! — выкрикивал Саша между ударами, захлебываясь слезами и слюной.
— Громче!
— Понял! Я ваша! Ваша сучка! Ваш петух! — кричал он, и в этом крике была уже не просто боль, а полная, безоговорочная капитуляция.
Игорь остановился, тяжело дыша. Он кивнул державшим, те отпустили его. Саша так и лежал, судорожно всхлипывая.
— Вот и хорошо. Теперь ты всё понял. — Игорь потрепал его по голове, как пса. — Можешь отдохнуть. Немного.
Он вернулся к столу, налил всем. Выпили. Курили. Говорили о своих делах, о работе, о политике. Изредка бросали взгляды на лежащее на диване тело.
Через полчаса Игорь снова подошел к дивану. Саша лежал неподвижно, но глаза его были открыты.
— Ну что, отдохнула, принцесса? — спросил Игорь, проводя рукой по его горячей, воспаленной спине. Саша вздрогнул, но не отстранился. — Вижу, отдохнула. Гости уже соскучились. И я тоже.
Он потянул его за руку. Саша, скрипя зубами от боли в спине, покорно встал. Он даже не пытался прикрыться. Стоял, опустив голову, ожидая следующего приказа.
— На колени. Передо мной.
Саша медленно опустился на колени на ковер. Игорь расстегнул ширинку.
— Будешь теперь учиться и этому. Открывай рот, солнышко. Принимай угощение.
И Саша послушно открыл рот. Его длинные волосы падали на
такой забег