лицо, но он уже не пытался их откинуть. Он просто выполнял то, что от него требовали. В комнате снова воцарились звуки — уже другие, но столь же унизительные.
Ночь только начиналась. Бутылка водки была еще не допита. А у избитого, использованного парня в чулках, с горящими полосами на спине, было еще много работы. Он должен был научиться танцевать под их похабные песни. Должен был обслужить каждого, возможно, не по одному разу. Он был их теперь. Их петух. Их сучка. И в его пустых глазах, куда ни смотрел Игорь, читалось одно: конец. И начало чего-то нового, страшного и неизбежного.
Саша глотал, давясь, пытаясь не задохнуться. Слезы текли по его щекам, смешиваясь со слюной, но он не останавливался. Остановка означала бы новый удар, новую боль. Он уже научился этому простому правилу: подчинение — это единственный способ сделать боль чуть менее невыносимой.
Игорь, закончив, отстранился и с довольным видом застегнул ширинку. Он провел рукой по влажным волосам Саши, почти ласково.
— Молодец. Учишься быстро. — Он повернулся к остальным. — Ну что, ребята, кто следующий? Не стесняйтесь, наша принцесса всех примет.
Один за другим они подходили. Кто-то грубо, толкая его голову, кто-то молча и сосредоточенно.
— А теперь, сучка, развлеки нас! — скомандовал Игорь, включая на телефоне громкую, убогую попсу. — Танцуй! Покажи, на что способна наша звездочка.
Саша попытался встать, но ноги не слушались. Кто-то из мужчин грубо поднял его и поставил посередине комнаты.
— Танцуй, я сказал!
Он начал двигаться. Нелепо. Чулки сползли, спутанные волосы прилипли к лицу. Он поднимал руки, поворачивал бедра, пытаясь имитировать что-то похожее на танец, под похабные комментарии и хохот. В его пустых глазах не было ни стыда, ни злости — только ледяная, бездонная пустота. Он смотрел поверх их голов, в окно, где за черным стеклом мерцали редкие огни чужого города.
Свояченница ( продолжение )