выпила, но держалась в нормальном состоянии — голова ясная, ноги слушаются.
— Боже, Андрей... Я же тебя просила, — прошептала я, садясь рядом. Внутри всё кипело от раздражения и бессилия.
Он промычал что-то нечленораздельное, попытался улыбнуться.
— Ммм... Моя девочка... Иди ко мне...
Я посмотрела на него с отвращением — таким беспомощным, размякшим. Он еле положил руку мне на спину.
— Ну как так можно? Андрей!
— Прости...
Поняла: вечер испорчен окончательно. Нужно ехать домой.
— Ты меня слышишь? Встать сможешь?
Он только промычал, глаза почти закрылись.
— Ну за что мне это... — выдохнула я тихо, взялась за лоб. Стала его толкать, будить, тянуть за руку — бесполезно, он как мешок.
Вдруг вырвалось:
— Чёрт...
Села обратно на край диванчика, опустила голову в ладони.
И тут появился Хамзат — явно под градусом, шаги уверенные, взгляд прямой.
— Ооо, а что это вы тут делаете?
Я ответила холодно, не поднимая глаз:
— Домой собираемся.
— Эээ, какой домой? Мы только начали!
— А мы уже закончили, — кивнула на Андрея.
— А что с ним?
— Напился.
— Ну Андрюха даёт... Да пусть лежит, а ты иди отдыхай. Ничего с ним не случится.
— Нет, спасибо. Мы сейчас поедем.
— Сонэчка, ну хватит. Посмотри на него, он как мёртвый. Ты его не дотащишь одну. Пусть спит, протрезвеет, потом вместе уедете.
— Ну не знаю...
В этот момент заиграла медленная музыка — тихая, тягучая, из зала.
— Да всё ты знаешь. Пойдём, пойдём.
Он взял меня под локоть — мягко, но настойчиво, потянул вверх.
— Хамзат, не надо так...
Но он уже вёл меня обратно в зал, рука легла мне на спину, прямо на корсет — пальцы твёрдые, тёплые. Я повернула голову, глянула на Андрея — тот даже не пошевелился. Машинально кивнула:
— Хорошо...
В зале пары уже танцевали медляк. Хамзат остановился на танцполе, повернул меня к себе, взял мои руки и положил себе на плечи. Свои руки опустил мне на талию — низко, почти на бёдра. В горле пересохло. Всё это было слишком по-хозяйски, уверенно, как будто он имеет право. Мне стало неловко — я не люблю, когда так берут инициативу, без спроса.
Он наклонился к уху, голос громкий, чтобы перекрыть музыку:
— Сонэчка... я хотел спросить. Вы с Андреем сколько уже вместе?
— Четыре года.
— То есть не со школы?
— Нет, мы в разных городах учились, потом вернулись — и как-то завертелось.
— А, понял.
Я решила поддержать разговор из вежливости:
— А у тебя есть девушка? Жена?
— У меня? Нет, то времени нет, то девушки не те попадаются.
— Понятно.
Мы танцевали молча. Его рука медленно сползла ниже — уже на бедро, через разрез платья. Я напряглась, подумала: "Надо остановить", но не хотела устраивать сцену. Всё-таки старый знакомый, вечер у Светы...
— Сонэчка, я ещё хотел сказать... Ты не просто красивая, ты до ужаса женщина. Мне даже завидно Андрею.
Я засмущалась, отвела взгляд.
— Спасибо.
Он прижал меня чуть ближе — руки на пояснице, крепко. Я держалась, не подавая виду, но внутри росло напряжение. Заметила, как его взгляд упал в вырез платья — прямо, без стеснения. Меня бросило в жар от неловкости, но тут музыка закончилась. Он взял мою руку, поцеловал запястье — галантно, но настойчиво.
— Сонэчка... Спасибо тебе большое.
— Да не за что.
— Ладно, пойдём выпьем.
— Слушай, Хамзат, я пойду Андрея проверю и вернусь.
— Да с ним всё нормально. Пошли отдыхать.
Голос стал ниже, грубее. Он не отпускал мою ладонь.
— Я проверю и приду.
— Ну хорошо.
Я выскользнула и пошла обратно — в надежде разбудить Андрея и всё-таки уехать. Сердце стучало: танец оставил осадок — слишком близко, слишком уверенно. Не моё это всё.
?Десять лет спустя? или ?Скорый поезд, Москва-Сочи?