кусал, прижимал сильнее, борода колола кожу до красноты, вкус его слюны, алкоголя, пота — всё смешалось.
Он убрал руку с груди, переместил на задницу — через платье сжал сильно, пальцы впились в мягкую кожу, помяли, как будто проверял спелость.
— Сучка, блядь, какая у тебя мягкая задница... Обожаю, — прорычал он, вытаскивая пальцы из киски (они были мокрые, блестящие, с моим запахом) и кладя вторую руку на другую половинку. Мял обе яростно, разминал, пальцы впивались глубже. Я в какой-то момент осознала — не отталкиваю больше, руки просто лежат на его шее и плечах, тело обмякло, ноги дрожат от послевкусия оргазма. Но внутри боролось: стыд, верность Андрею, мои принципы — "Хамзат, это неправильно... остановись, пожалуйста... я прошу..." — голос слабел, срывался на стоны, но для него это было забавой, он только ухмылялся, рычал в ответ.
Потом руки скользнули ниже — задрал платье полностью, добрался до голой кожи. Шёлк собрался на талии, холодный воздух ударил по разгорячённым бёдрам, где уже всё текло ручьём. Он неистово мял задницу — раздирал половинки в стороны, пальцы скользили по складке, касались ануса — я инстинктивно сжималась, мурашки от страха и странного жара.
А дальше секс стал неизбежным — быстрым, грубым, интенсивным. Он стоял вплотную, приподнял мою ногу высоко — я поняла, попыталась сопротивляться последним усилием, пнула, оттолкнула: "Нет! Не надо!"
— Заткнись и расслабься, сучка — прорычал он, прижимая меня к раковине. Попа оперлась о холодный край, платье задрано. Он держал ногу, второй рукой обхватил талию — и головка члена упёрлась в киску, горячая, толстая, пульсирующая. Вошёл одним толчком — резко, до упора, растянул меня полностью. Боль от размера смешалась с полнотой, стенки обхватили его плотно, влага облегчила скольжение — как нож в масло. Я ахнула, тело выгнулось, оргазм эхом отозвался внутри.
Он начал трахать — мощно, ритмично, как машина: каждый толчок вышибал воздух, член бил в глубину, задевал ту точку снова и снова. Голова упиралась в зеркало. Корсет душил — грудь сдавлена, дыхание прерывистое, каждый удар отдавал в лёгкие.
— Бля... какая у тебя узкая киска. Ахуенная сучка, — рычал он, ускоряясь, бёдра шлёпали о мои.
— Мне... трудно... дышать...
Это подействовало — замедлил, но не вышел, член пульсировал внутри, растягивая.
— Что?
— Трудно дышать...
Он глянул на корсет — на мою грудь, которая вздымалась судорожно.
— Это из-за ебучего корсета. Как его снять?
— Сзади... развяжи...
Он вышел — пустота ударила, влага хлынула по ногам — повернул меня спиной, потянул за бёдра. Копается в шнуровке, член трется о попу.
— Пиздец, почему не на молнии?
Показала рукой — он нашёл, рванул. Корсет ослаб — воздух хлынул в лёгкие, облегчение волной.
Снял его, кинул — взял за талию голыми руками, кожа к коже.
— Полегче теперь?
— Да...
— Тогда продолжим, малышка.
Я ничего не ответила. Он задрал платье сзади, членом водил по киске — дразнил, тёр по губам, по клитору. Я оперлась ладонями на раковину, смотрела в зеркало: абсолютно растрёпанная — волосы взъерошены, губы распухшие, глаза стеклянные, платье комком на талии. Машинально раздвинула ноги шире — таз опустился, попа оттопырилась.
— Вот так, умница, Сонэчка, — похвалил он, шлёпнув по попе. — Спинку прогни.
Я выполнила — прогнула, попа оттопырилась. Он вошёл одним движением — глубоко, до упора. Я ахнула, стенки обхватили его, тепло разлилось. Он начал трахать — сильно, ритмично, бёдра шлёпали о мою попу. Потом схватил волосы — светлые пряди намотал на кулак, потянул назад, заставил выгнуться. Ногу поставил на край раковины — угол изменился, член входил
Моя первая Барби