Семинар по литературе в университете был одним из тех скучных занятий, где Артём обычно сидел на заднем ряду, лениво рисуя в блокноте. Но в тот день всё изменилось. Наташа вошла опоздав, её пухлые щёчки порозовели от спешки, а короткая пепельная блонди-стрижка слегка растрепалась. Аккуратный заострённый носик и утончённая форма тяжёлой оправы её очков придавали ей вид городской студентки, хотя она только недавно приехала из соседнего края. Она села рядом с Артёмом, поправляя очки, и шепнула:
— Извини, не помешала?
Артём, с его лёгкой, непосредственной улыбкой, ответил:
— Наоборот, оживила урок. А то я тут чуть не уснул.
Она хихикнула, её карие глазки прищурились так очаровательно, что это сразу запало ему в душу. Они разговорились в перерыве — она из сельской местности, приехала учиться, и её клетчатое платье на лямках, облегающее её пухленькую фигуру, казалось таким уютным в этой городской суете и лишь подчёркивалось тяжёлыми Dr.Мartins на очаровательных, пухлых ножках. Артём шутил, она улыбалась, и к концу семинара он уже знал: эта девушка — не просто однокурсница.
На день рождения Наташи, через пару недель, она пригласила его в общежитие, где собралась небольшая компания. Праздник был простым — чай, домашнее вино, пирог, смех. Но когда гости разошлись, они уединились в свободной комнате. Их первый раз был неловким — Артём, волнуясь, целовал её, а она, стесняясь своего тела, прятала глаза. Они разделись в полумраке, и всё произошло быстро, с лёгким смущением, но с теплом, которое обещало большее.
С тех пор их встречи стали регулярными, и Артём влюбился в её тело — живое, несовершенное, полное тепла. Наташа, лежа на кровати в своей комнате, раздевалась с улыбкой задрав ножки. Она стягивала колготы, указывая на свои коленки с шрамиками и свою асимметричную грудь:
— Видишь, всё неидеально, но это моё.
Её небольшая грудь с розовыми сосками была мягкой, чуть отвисающей, и Артём ласкал её, ощущая, как она отвечает волной возбуждения. Между ног — густой, ароматный, темно-русый куст, скрывающие её большие, висячие, морщинистые половые губы, пахучие и живые, которые он обожал. Ее вагина так сильно контрастировала с ее миловидным личиком, что только сильнее возбуждало молодого парня. Перед близостью, после долгих предварительных ласк, поцелуев и прикосновений, он всегда замечал мокрое пятнышко на её трусиках от выделившейся смазки — знак её желания, что разжигало его ещё сильнее.
В один из вечеров, после прогулки, они вернулись к ней, и Артём, уверенный и нежный, начал с кунилингуса. Он раздвинул её распластанные бёдра, бесстыдно раздвинутые ножки этой вчерашней деревенской девчонки, теперь такой открытой и страстной. Его взгляд не мог насытиться видом её тела — пухлые щёчки, розовеющие от возбуждения, торчащие, набухшие сосочки, вздымающаяся при дыхании, округлый живот с мягкими складками, и заросли между ног, скрывающие её большие половые губки. Он наклонился, его губы коснулись их, оттягивая нежно, ощущая их пахучий вкус, солоноватый и естественный, и его язык проник в её сочащуюся вагину, обводя каждую складку, впитывая её аромат, мускусный и манящий. Артём не мог оторваться — её запах кружил голову, её вкус, сладковатый от смазки, её вид, такой уязвимый и притягательный, заставляли его возвращаться снова и снова. Раздвинув пальцами ее лоно он ощутил под кончиком языка твёрдую и скользкую горошинку так и стремящуюся спрятаться в обильных складках кожи. Артём ловил и нежно теребил клитор Наташи.
Она застонала, её тело дрожало от удовольствия, а её душа падала в глубокий колодец наслаждения, когда она смотрела на него со смесью возбуждения и смущения полуприкрытыми глазами.
Джон Апдайк. Бразилия (фрагменты)