День обещал быть отвратным. Горький кофе с трудом проталкивался в горло, словно коричневый кисель, а сигарета вместо ожидаемого аромата наполнила квартиру вонью. Майк отошёл от окна и выплеснул остатки кофе в раковину. Настенный календарь, который никто не отрывал уже больше недели, грустно показывал первое января. Парень подошёл к нему и, чертыхнувшись, оторвал сразу девять листков.
– Ну, что ж, ну, и фиг с ним. Нельзя же так нагружаться этой хренью постоянно, пора уже открывать новую страницу жизни, что уж, – сказал он, обращаясь к календарю.
В дверь настойчиво позвонили. Майк почесал затылок – он никого не ждал, тем более с самого утра, и пошёл открывать.
На пороге стояла женщина средних лет, с миловидным, но довольно ярко накрашенным лицом. Белая, гладкая кожа, умело спрятанные морщины, густые длинные ресницы и стильная причёска с мелированием могли обмануть невнимательного наблюдателя, но Майк знал эту женщину, и для него не было секретом, что ей уже больше сорока.
– Лидия Михайловна? Здравствуйте. Но... я совсем не ждал вас.
– Нам нужно поговорить, Майк, ты меня пригласишь войти?
– Конечно, проходите, пожалуйста, – Майк посторонился, пропуская женщину в квартиру, и поймал себя на мысли, что разглядывает её, покачивающиеся от ходьбы, крутые бёдра, затянутые в строгую атласную юбку.
Он провёл женщину на кухню, ощутив мимолётный укол стыда от бардака, творившегося в его однокомнатной квартире.
– Кофе будете? Я только сварил.
– Не откажусь. Майк, – женщина с интересом разглядывала окружающую обстановку, – ты типа в депрессии?
– Да не, всё нормально, – парень налил кофе женщине и себе, плеснув в свою чашку немного коньяка.
– Ну, предложи и мне коньяка что ли.
Майк взял чашку Лидии Михайловны и тоже капнул в неё пару капель.
– Так о чём вы хотели поговорить со мной, Лидия Михайловна? – он пригубил из чашки и с интересом посмотрел на женщину.
– Дочь сказала, что вы расстались.
– Ну, да, в общем то. Мы с Катей решили, что не подходим друг другу. Так бывает. Знаете же, – Майк опустил глаза и затеребил пальцами скатерть стола, – вроде того.
– Ага, понимаю, – Лидия Михайловна посмотрела внимательно на Майка, – потому что ты хотел её связать.
Майк поперхнулся кофе, и оно пролилось на его и так не слишком чистую футболку.
– Да-да, Майк, Катя мне всё рассказала, как в новогоднюю ночь после замечательного ужина ты достал верёвки и предложил её связать. Рассказала, что ты извращенец.
Парень покраснел, потом побледнел и сидел молча, тупо смотря в свою чашку. Наконец, он набрался смелости и ответил, не поднимая глаз:
– Может и так, в любом случае это наше дело, вашей дочери уже двадцать лет, она вполне отдаёт себе отчёт в своих действиях. Мало ли какие у меня интересы и желания. Я не думаю, что вас это должно волновать, даже если это и было бы правдой, – он посмотрел Лидии Михайловне в глаза. – И не надо пугать меня вашими милицейскими погонами полковника МВД, я не причинил вашей дочери никакого вреда, и, коль моё предложение показалось ей столь диким, мы просто расстались. Тут не о чем говорить.
Женщина задумчиво погладила пальцем ободок чашки и, улыбнувшись, сказала:
– А меня ты бы не хотел связать?
– Что?! – если бы Майк в этот момент пил кофе, он, наверное, снова поперхнулся бы.
– Что слышал, а в чём проблема? Я тебе не нравлюсь?
– Дело не в этом, вы красивая женщина, – Майк помедлил, – для своих лет, но, во-первых, я относился к вам всегда, как к маме моей девушки, а во-вторых, вы на двадцать
Порядочные тоже изменяют