Берлин, лето 2006 года. Вечерний Кройцберг ещё не остыл от дневной жары, воздух был пропитан запахом кебаба и выхлопных газов. Роберт и Аня поднялись по узкой лестнице старого альтбау на четвёртый этаж. Роберт — худощавый, с чуть растрёпанными тёмными волосами, в потёртой джинсовой рубашке и с тонким ожерельем на шее — нёс в руках бутылку темного пива. Аня шла рядом: короткая джинсовая мини-юбочка, лёгкий голубой топ из сетки, светлые волосы слегка растрепались, на губах играла лёгкая улыбка предвкушения.
Они постучали в дверь, и почти сразу её открыл Макс. Высокий, подтянутый, с короткой армейской стрижкой, которая уже немного отросла, в чёрной облегающей футболке и джинсах. После недавней службы в бундесвере он выглядел ещё увереннее, чем раньше, и теперь зарабатывал, снимаясь в рекламе мужского нижнего белья — тело было как с обложки.
— Ну наконец-то, наши пришли! — рассмеялся он, обнимая сначала Аню, потом Роберта крепким мужским объятием.
В квартире уже было тепло и уютно: на стенах висел большой постер с розовой магнолией, стояли деревянные полки с мелкими сувенирами, белый кожаный диван, на котором уже стояли несколько открытых бутылок пива и пепельница с остатками косяка. Из колонок тихо играло что-то расслабленное — возможно, старый трип-хоп.
— Проходите, садитесь, — Макс жестом пригласил к дивану. — Я как раз докручивал один... ну, вы понимаете.
Аня сбросила кроссовки, плюхнулась на диван и тут же потянулась к бутылке.
— О, а травка уже есть? — спросила она с лукавой улыбкой.
— Конечно, — Макс подмигнул, достал из ящика готовый косяк и зажигалку. — Сегодня всё по-взрослому. Мы же давно не собирались втроём.
Роберт сел рядом с Аней, положил руку ей на бедро — привычно, по-дружески. Макс уселся напротив, передал косяк Ане первой. Она сделала глубокую затяжку, задержала дым, потом передала Роберту. В комнате сразу появился тяжёлый, сладковатый аромат.
— За нас, — сказал Макс, поднимая бутылку. — За то, что мы всё ещё здесь, в этом долбаном Берлине, и всё ещё вместе.
Они чокнулись, выпили, рассмеялись. За окном начали зажигаться огни, а в квартире становилось всё теплее — и от травки, и от предчувствия долгой, безумной ночи.
2.
Прошёл час, а может и два — время под травкой текло незаметно. Бутылки на столе заметно опустели, пепельница переполнилась окурками, а косяк обошёл круг уже третий раз. В комнате стоял густой сладковатый дым, который смешивался с тёплым летним воздухом из приоткрытого окна.
Аня сидела, прислонившись к Роберту, её голова лежала у него на плече, а рука лениво гладила его бедро. Голубой топ из сетки слегка задрался, обнажив полоску загорелой кожи на животе. Роберт, расслабленный и чуть раскрасневшийся, перебирал пальцами её волосы. Макс развалился напротив, вытянув длинные ноги, футболка обтягивала его тренированный торс — следы армейской дисциплины всё ещё были видны в каждом движении.
— Помнишь, как мы в школе прогуливали уроки и курили за гаражами? — Макс усмехнулся, глядя на Аню. — Ты тогда была такая правильная, а теперь посмотри на себя.
Аня лениво подняла голову и показала ему язык.
— А ты был тощим задротом, — парировала она, — а теперь вон, мистер "нижнее бельё". Покажи пресс, модель.
Макс рассмеялся и, не раздумывая, задрал футболку до груди. Под ней открылись чётко очерченные кубики — результат армии и тренировок для съёмок. Аня протянула руку и провела пальцами по его животу.
— Ого, твёрдый, — протянула она с притворным восхищением. — Боб, потрогай, правда круто.
Роберт, поддавшись общему настроению, наклонился и провёл ладонью по прессу друга. Макс не отстранился — только ухмыльнулся шире.
Натиск развратной девушки