я, попутно из глаза вновь потекла слеза. — Ты только сидишь здесь и бухаешь! Нихера не делаешь со смерти отца!
Но её взгляд оставался почти стеклянным, лишь резко дергаясь из стороны в сторону.
Наклонившись к ней, по лицу прошел мой шлепок, голова матери нырнула в диван. Подняв её обратно, я попытался привести её в чувства.
— Что ты сидишь? Ты меня слышишь? Нашла бы работу, только я пытаюсь вытянуть нас со дна! — закричал я, видя, что мои слова, словно ветер, уносятся мимо.
— Сука! Ты просто кусок мяса, — выдавил я из себя, отпустив мать на диван. — Ты даже шорты надеть не смогла... — сказал я, заметив, что мать сидит лишь в черных трусах.
— Мм, — послышалось от неё. Она наконец подняла глаза. — Алекс, это ты?
—Нет, очередной клиент, — вспылил я, толкнув мать на её левый бок. Подняв её за задницу, я сорвал стринги.
Я полностью разделся, видя, как Кэтрин осталась в том же положении раком, не пытаясь встать.
Я резко вошёл в неё, уперевшись в казалось до предела. Вытащив и снова войдя, я принялся трахать её, стегая рукой по заднице, как видел это в фильмах.
— Ну же, очнись ты, — просил я.
Но она лишь что-то мычала, облокотившись лбом на подлокотник.
Я усилил темп, сбросив её футболку, схватив и как мог, сжал руками её грудь.
Выкручивая соски и продолжая стегать её, я достал ремень из своих новеньких брюк. Резкий хлыст, словно трещотка, окатил мамину спину, ещё один и ещё.
— Шлюха, проснись» — продолжал я кричать.
Сложив ремень в несколько раз, я поднял лицо матери, вложив ремень, словно кляп, между губ и натянув его.
Всё это время с переменным успехом я дрючил её щелку.
— А? Что? — послышались первые слова, будто у только что родившегося человека.
Кэтрин помотала головой вверх-вниз, поняв, что её рот зажат ремнем.
На секунду она обернулась, я заметил её испуг, смешанный со смятением.
— Алекс, — пробубнила она, видя, как её сын трахает её на диване.
Отпустив ремень, Кэтрин вновь нырнула головой вниз, но тут же подняла ей обратно, помахав рыжеватой прической.
Схватив её за гриву, я потянул ей к себе.
— А-а-а-ах, — это был не то, чтобы стон, мольба, видя, как дергается её небольшая грудь, я принялся увеличивать темп.
— Тебе нравится? Ты этого хотела, сука? — спросил я, пытаясь получить ответы.
Но мама на мои слова лишь потянулась за недопитой бутылкой. Отхлебнула прямо из горла несколько глоточков.
— Не смей! Слышишь! — закричал я, отобрав бутылку.
Взгляд Кэтрин принял наибольшее волнение и страх, она точно не ожидала того, что будет дальше.
— Твоя любовь, верно? — спросил я, не ожидая ответа, и принялся пить вслед за ней, словно огненная вода она убивала моё горло и внутренности, не допив до половины, я облил остатками мать.
— Держи, — задыхаясь, произнес я.
Я отпустил её волосы, и мать упала на диван. Она попыталась встать, но я, держа её крепко, положил поверх головы подушку, сам улегшись на неё, я принялся вбивать член в ней с новой силой, чувствуя, как разрываются её ткани.
— А-а-а-б-о-ль... — слышалось под подушкой.
В глазах начало понемногу темнеть, чувствуя возню под собой, я надавил сильнее. Её задница трепыхалась под моими яичками, синеватые ноги дергались в такт ебли.
— Да, да, давай, принимай его, тебе нравится... — с тяжелой отдышкой произнес я, чувствуя, как силы отпускают меня. Кончив, я рухнул без сил. Ещё чувствуя возбуждения, я смог лечь набок, обнявшись с матерью.
Пленница. Побег или неволя. Часть 10