Проснулся я позже обычного. С одной стороны, сказывалась общая усталость, усталость после секса с мамой. Я всё еще не мог в это поверить. А с другой стороны, куда мне было теперь торопиться, универа больше не было, хотя мама об этом не знала, да и зачем, ей ли не всё равно…
Собираясь уже встать, я услышал возню за дверью и плач. Я узнаю его из тысячи — это плакала мама.
Я живенько поднялся, накинув на себя рубашку и брюки и мигом вылетел на помощь.
Добежав до гостиной, я увидел Кэтрин, она сидела на диване, однако, в отличие от её обычной позы зомбированного алкоголика, сегодня она, на коленях, развернувшись и положив голову на подголовник, сидела и рыдала.
Медленно подойдя к ней, я ожидал вероятной взбучки от вчерашнего.
«Неужели она нас всё поняла? Знает, что это я трахал её?» — думал я, приближаясь к матери.
— Мам, — начал я, положив руку ей на голову. Она тут же подняла глаза, посмотрев на меня красными, заплаканными глазами.
— Алекс... — прохрипела она.
— Что произошло? — сделав вид, что ничего не знаю, произнес я.
Кэтрин сняла мою руку с головы. Попытавшись подняться, она с трудом встала, посмотрев на меня.
— Клиент вчера... Оставил 30 баксов, а я и не помню ничего... — проговорила она, пока по её щеке вновь не начали литься рекой слезы.
Одновременная легкость от того, что мать не подозревает меня, смешалась с ужасом, что она чуть ли не прямо говорит, что всё ещё занимается проституцией.
— Главное, деньги оставил, да... — не зная, что сказать, я вышел, мне было пора собраться, вечером я хотел дойти до Люси, я знал, что она будет в местном кафе, надеюсь, мой новый статус её расколет.
Натянув новые брюки, туфли, синюю рубашку и пиджак, я двинулся к выходу. К тому моменту Кэтрин перестала плакать, пересчитывая в сотый раз купюры, что я положил на неё.
Её взгляд я заметил, как только вышел из комнаты, молча пройдя, я чувствовал, что мама следит за каждым моим шагом. Я видел не то презрение, не то страх в её глазах. Однако стоило мне остановиться на секунду, как выражение лица матери поменялась на жалость.
Будто бездомный котенок, она подползла ко мне, чуть ли не вставая на колени.
— Алекс, мне нужны деньги. — жалобно произнесла она, боясь поднять глаза вверх.
— У тебя же есть 30 баксов. Хватит на еду. — ответил я.
— Пожалуйста, — молящим голосом ответила она, оттягивая майку в сторону, оголяя свою грудь.
Неужели она решила продемонстрировать свои сиськи в обмен на деньги? Я был шокирован.
«Времени ещё 2 часа до встречи с Люси», — подумал я.
Я обернулся, сняв пиджак и повесив его на крючок. Расстегнув пуговицы рубашки, рукава закатав повыше я приблизился в плотную к Кэтрин. Которая к тому моменту, видимо считая, что сейчас получит деньги за свой не полный второй размер, улыбалась до ушей.
— Хочешь денег? — ехидно произнес я. Мать молча кивнула.
— Хм... Я хочу, чтобы ты полностью разделась. — с тяжелым сердцем произнес я, глядя на реакцию матери, и тут же продолжил: — Дам 100 баксов.
Последние слова подействовали словно катализатор, Кэтрин не заставила себя ждать, принявшись снимать с себя одежду. Упала футболка, за ней — вчерашние шортики, даже тапки сбросила с себя. Бледная тень матери оказалась пере до мной абсолютно голой, лишь чёрная поросль волос на лобке выбивалась из общего цвета.
Я подошел ближе, моя рука дрожала, когда я дотронулся чуть выше маминой груди. Почувствовав её тело, я взял её за шею. Под моим дыханием,
Сволочь ты хорошая