Помню под Москвой, на тайных складах, было ещё холодно, мороз щипал щёки, но что-то носилось в воздухе, неуловимое ощущение ожидания тепла, и так весело бегущих по дорогам ручейков, тающих каплями сосулек, жаркого солнца, которое золотом плавится в лужах и конечно, ярко-зелёных, словно покрытых лаком листочков на проснувшихся от зимней спячки деревьев...
Птички зачирикали, солнышко окрасило горизонт в розовые переливы. Утро начинало брать свое, впору о жизни и любви думать, а не о том, как кровушку проливать. Но именно здесь всё побережье кровью залито – похоже бойня была жестокая. Вскоре мне чётко доложили, но очень горячечно, видимо командир батальона НКВД ещё не отошёл от перипетий горячего боя:
– Товарищ генерал, а как Вы догадались, что немцы тут десант будут выставлять? Маскировались мы, честно говоря – ругали Вас. Но вот именно теперь чётко поняли все наши бойцы – генерал есть генерал! Точно как Вы нас и просвещали! Подлетают утром две эти громадные баржи, да вооружены отлично, открылась аппарель и немецкие десантники лихо выскочили. И также лихо все полегли – восемь наших пулемётов большая сила, сплошная стена огня.
— Товарищ генерал – все просто восхищены Вами! Если тут не было бы нашего батальона – много бы немецкие десантники нам бойцам хлопот доставили. А так у нас только раненые. Ловко стреляли в ответ – опытные и умелые оказались эти сволочи! А чем “Максим” и хорош, так из него можно долгими очередями стрелять, – теперь разгоряченный “Максим” жадно пил холодную воду.
— Товарищ генерал, а снайперши наши всю прислугу у орудий и пулемётов лихо на ноль помножили. Как хорошо, что Вы их сюда привезли. Вот я вспомнил, как Вы говорили о разумной инициативе. И тут я весь батальон поднял и они оба этих корабля и захватили. Перебили почти всех – немецкие мотористы только остались, они сразу стали нам вовсю орать: “Нихт шиссен! Их бин арбайтер! Гитлер капут!”
— Их и стрелять не стали – они ещё пригодятся. А вот и подводная лодка подошла позже, хотела кого-то высадить, да наша зенитка-85 как врезала в рубку. Так они все там в подлодке получили так называемый “поцелуй смерти” – умерли мгновенно в замкнутом пространстве!
Доклад окончен, я пожал руку командиру батальона, громко поблагодарил бойцов и стал командовать, видя раненых:
– Так, раненые есть? Быстро стелить брезент и накрыть сетями. Где медсестра? Быстрее сюда! Да как нет медикаментов? – я был просто в бешенстве. Я же отправил сюда два вагона медикаментов. Как не успела получить? Набить бы морду, раз тебе свою толстую жопу поднять лень и получить медикаменты в госпитале! Ну что тогда? Быстро сюда рюкзаки немецких десантников! Быстро!
Там в специальном карманчике у каждого отличная большая аптечка десантника, на все случаи жизни, да конечно медицина у нацистов на уровне. Я показал медсестре, что в этой коробке – два шприца, новокаин, бинт, наркотики для снятия боли, стрептоцидовая мазь, лейкопластыри, а она, эта толстая медсестра и подбежавший политрук стали орать:
– Это мародёрство! Не имеете права! Я не буду лечить лекарствами немцев! Да что это такое, – придётся наводить порядок. Вот твари толстожопые – бойцы так и кровью истекут! А может это они специально? Я просто озверел!
– Да вы все сволочи! Негодяи! Наши бойцы, наши герои истекают кровью, а вы их даже не перевязали? Расстрелять! Как фамилия политрука? – Соломон Янович Кроншвейн! Иванов, запиши и передашь прокурору фронта. Нет! Арестуйте его и с особистом быстро к прокурору. Сволочь! Он запрещал лечить наших раненых бойцов! Он точно немецкий агент! Расстрелять
Любимая теща.мама Катя 5 (утренний секс троем)