более глубоким, учащенным, чем обычно? Ее дыхание было таким же.
Она опустила взгляд на его промежность. Она была там, выпуклость, выступающая под его брюками спереди, такая же возбужденная, как и она сама. Ее киска запульсировала от такого зрелища.
Он был так близко, что, если бы она раздвинула бедра еще шире, она коснулась бы его руки, но она не осмелилась. Ее ноги дрожали от усилий удержать их неподвижно. Все ее тело дрожало. Ее спина выгнулась дугой, сдерживать стоны становилось все труднее и труднее. Она была почти на месте... почти....
Вдруг Тони резко встал, и вокруг нее поднялась суматоха. Все начали вставать.
Служба закончилась.
В панике она высвободила пальцы из-под юбки. Они были покрыты ее соком и блестели на свету. Она встала, одергивая юбку другой рукой, чтобы прикрыть свой стыд. Показалось, что никто не заметил ее почти оргазма. Ее ноги подкашивались, в голове царил туман вожделения и смятения, когда она, пошатываясь, вернулась в проход и начала выходить из Церкви, Тони следовал сразу за ней.
Она чувствовала его дыхание на своем затылке, но не осмеливалась обернуться и посмотреть на него. Она сделала это, она выполнила его задание. Она... играла сама с собой посреди церковной службы. Сама неправильность происходящего взволновала ее, разожгла в ней огонь.
— Отличная работа, миссис Хауэлл. Его шепот чуть не выбил ее из колеи. Его голос был подобен грому и бархату. - Это было настоящее шоу. Не оборачивайся. У тебя на юбке сзади небольшая... э-э... улика. Не волнуйся, иди естественно, - она инстинктивно попыталась спрятать руку за спину, чтобы прикрыться, - я буду идти рядом. Никто не увидит.
Итак, она, еле перебирая ногами, выходила из церкви, чувствуя дыхание Тони на своей шее, а он прикрывал влажное пятно от ее сладострастного самоудовлетворения своим корпусом.
***
Железные пальцы схватили Эми за плечо и свернули ее в сторону, к маленькой двери сбоку церкви. Она обернулась и посмотрела вверх, в эти изумрудные глаза, которые преследовали ее во снах. Сердце в груди отбивало синкопированный ритм. Она стояла лицом в нескольких дюймах от человека, которого ее муж ненавидел больше всего на свете. Тони поднял руку, убирая с ее лица выбившуюся прядь каштановых волос: - Эми, ты порочная девчонка. Она растворилась в нем.
Он прижался губами к ее губам, жадно двигая скулами, как будто не ел несколько дней. Она выгнула спину, прижимаясь к нему грудью, ее руки сами по себе исследовали его тело поверх его сшитой на заказ рубашки; по мускулам его плеч, рук, выпуклости груди. Она опустила руку между их телами, на его плоский живот, нащупывая выпуклость на его брюках. Он оттолкнул ее руку.
Не уступая, она ухватилась за его галстук, пытаясь притянуть его к себе еще ближе, не уступая своей собственной страстью страсти его поцелуя. Она была в огне, практически пылала. Она хотела, нет, она нуждалась в том, чтобы он взял ее здесь и прямо сейчас. Чтобы доминировать над ней, опустошать ее, подчинять своей воле. Она приподняла одну ногу, прижимаясь к нему, не заботясь о том, насколько опасным было это действие, когда на ней не было нижнего белья. В тот момент она не была замужней женщиной, не была хорошей девочкой, все ее возвышенные представления о себе были смыты желанием. Она была чем-то низким, чем-то примитивным. Просто опустившейся, грязной, голодной маленькой шлюшкой.
Он ухватил ее под бедро поднятой ноги, под ее голую попку, и приподнял к себе на талию. Она застонала ему в рот. Он усадил ее на холодный фарфор раковины, расположив ее ноги по обе стороны от себя.
Толи сон толи фантазия