Ну как можно не обмыть свои награды и звания? Это просто противоречит фронтовым неписанным законам!
Ох и стол был у нас! Закуски, лежавшие на простенькой посуде, впечатляли яркой изысканностью и дефицитом. Свежий, румяный тамбовский окорок красовался рядом с вкусной сырокопченой «Свиной» колбасой, подмигивающей бывалому едоку изрядными кусочками сальца. Сервелат не мог таким похвастаться, в нем сало было перемолото значительно мельче, однако над ним витал ореол заграничного происхождения.
Дефицит из дефицитов – вкуснейшая колбаса фаршированная «Языковая» – мы её снисходительно поместился на одной тарелке с «Докторской». Копченый свинячий балык ждал своей очереди вместе с тоже свинским, но рыночным карбонатом. Это был великолепный привет от товарища Сталина – ночью привезли лётчики с приветом от него. Похоже, что Хозяин был очень доволен! И мы все тоже. Я даже вспомнил один стишок в витрине продмага:
Родина любимая
Вся полна напитками,
Но один из них лишь дорог мне!
С белою головкою,
С зеленою наклейкою,
Тот, что производится в Москве.
«Особая московская». Да, ее венчает не винтовая пробка, а простая, с тонким козыречком. Я её достал жестом фокусника из-под стола – две бутылки на нашу компанию, да это только для аппетита. Но что поделаешь – война идёт! А вот девушкам – две красивые бутылки “Цинандали”. Они были в полном восторге – это привет от самого товарища Сталина, понимать надо!
Все расстарались, все были в новой форме. А как счастлива была Наташа, да и обе наши девушки-врачи. После второй рюмки они расплакались и стали меня страстно целовать и благодарить – они тогда стояли такие голодные и замёрзшие на вокзале, не зная, что делать, да тут я подъехал. Они вначале не хотели со мной ехать, а вот сейчас! И опять слёзы. Но после все успокоились, а я приказал, чтобы и моей охране по 50 грамм – ведь Иванов теперь лейтенант! И две палки колбасы – это лично от товарища Сталина! Иванов потом сообщил, что мои охранники все в восторге! И пусть теперь кто-то косо посмотрит на нашего генерала!
Подвыпив, я вспомнил свои любимые песни и, взяв гитару, запел. А баритон у генерала неплохой, да и слух у него точно есть:
– С чего начинается Родина?
С картинки в твоём букваре.
С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе...
А может она начинается,
С той песни, что пела нам мать.
С того, что в любых испытаниях,
У нас никому не отнять...
Когда я закончил, а девушки опять плакать. Да и наши грозные командиры сейчас похоже даже чуть расслабились и вытирали глаза. Ну тогда и вторую решил спеть им, мою любимую, из чудесного кинофильма “Офицеры”:
От героев былых времен,
Не осталось порой имён...Те кто приняли
смертный бой
Стали просто землей, травой
Только грозная доблесть их
Поселилась в сердцах живых
Закончил, а все примеряли к себе – девушки опять плакать. Но вот Трубачёв всё время карандашом работает. Как оказалось, он решил Мехлису своеобразно в глаза плюнуть. И, вызвав своего адъютанта, отправил его в типографию – срочно выпустить “Боевой листок” вот с этими стихами. К утру не успеют – тогда все пойдут под трибунал! Это очень важно! А я добавил – вот им несколько финских сухих пайков! Вкусных! Адъютант сразу аж подскочил – теперь точно к утру будут “Боевые листки”!
И, когда вся компания была навеселе, я решил, чтобы все не только грустили, да выдал им пару анекдотов:
Украинская деревня, ночь.
Мужик под окном хаты (шёпотом):
– Мыкола!
оттуда(сдавленный шёпот):
– Чеее?
– Выходь!
– Зачем?
– Я тут горилки припас, галушки пожарил, грибочки, огурчики, выпьем! Обмоем мой мотоцикл новый! Нужно обмыть!
любимый саня