такой чудесный сон-видение. Я иду по полю, а тут навстречу мне быстро бежит моя прелесть Маргарита, точно как лесная фея. И я тоже бегу ей навстречу. .. И солнышко ярко светит... А я всё бегу...
Ну конечно же к ней. Она тоже невесомо летит мне навстречу. Одежда ей ни к чему? Вот только венок из одуванчиков красуется диадемой на голове. Цветы, солнце, волосы, её тело — всё излучает слепящий золотой свет. От этого яркого нестерпимого света у меня слезятся глаза. И сквозь слёзы причудливо искажаются и дробятся очертания плывущего мне навстречу мира... Это чудесное мирное поле, всё в цветах... Как мне хорошо...
Я падаю спиной в шелковистую, словно её волосы, и зелёную, как омут её глаз, траву. Над ним воцаряется глубокая, всасывающая в себя синь. А на фоне этой неотвратимой гипнотизирующей синевы появляется золотой ореол. Это она. Я вижу снизу её загорелые стройные ноги, которые уходят в неведомые выси, в туманное сжимание перспективы. Я замечаю там чёрный треугольник, чётко указывающий перевёрнутой вершиной, подобно путеводной стрелке, на ту особенную точку, в которой таится сладкое высшее телесное наслаждение.
Я различает её глянцевитый, цвета кофе с молоком, животик. Чарующая ямочка пупка — будто потухший кратер этого чувственного вулкана. Я вижу её крупные, светящиеся на солнце груди. Их упругую оболочку распирает изнутри горячее давление крови и ещё какой-то неведомой силы. А в её животике я неожиданно чётко различаю зарождение новой жизни, там мой наследник... Какой сладкий и чарующий сон... Это видимо Рита обо мне подумала! Точно!
Но вот пора и вставать! Но мой «старый друг» уже стоял и Наташа, поняв это, сразу взяла его в ротик. Кончить мне она предложила в свою потрясающую попку, мотивируя, что вот здесь, на улице, под буркой, она мне ещё не давала. Как мне было чудесно! Отличное начало дня этой войны!
Я наконец поднялся, размялся и вместо зарядки пошёл рубить дрова. А что, отличная разминка. И заодно и дрова будут и для кухни и для титана.
Вот и Наташа резво подскочила и, надев сапожки, полетела скользящим шагом к дому. Видок был ещё тот, короткая ночнушка подскакивала до трусиков, открывая её стройные классные ножки. Один из часовых, сонный такой, сразу проснулся и даже точно совсем непроизвольно облизнулся. Потом он и второму свой большой палец показал — мол, вот какая классная и аппетитная подруга у нашего генерала. А второй громко — наш генерал только таких и достоин. Крутой он, вон немчуре как по сопатке надавал, точно кровью умылись. Отличный у нас генерал! Вот и девушки у него отличные! Но я сразу сделал вид, что не услышал, хотя приятно было, чего уж там...
А за завтраком я вновь прочёл мои любимые стихи, мне так нравилась эта песня:
Очарована, околдована,
С ветром в поле когда-то повенчана,
Вся ты словно в оковы закована
Драгоценная ты моя женщина.
Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая.
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда ты моя сумасшедшая.
Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями,
Обожгу тебя добрую милую.
Поднимаю голову - а это Наташа и Оля плачут, Оля всё записывает, а слёзы капают на лист бумаги. Потом девушки так сладко расцеловали меня - мол, они получили большое удовольствие от этих стихов. "Боевой листок" с этими стихами шёл нарасхват! Бойцы на передовой постоянно благодарили меня за "такие чудесные стихи", мол невесты их в полном восторге. Только Мехлис был всё недоволен! Ну и хрен с ним, с "этим членом", как постоянно шутили бойцы!
На Перекопе нас продолжала атаковать 73 пехотная дивизия,
Слобода