страдает, Кайл пытается утешить ее, пока они ждут остальных. Шарлотта, опасаясь его отказа и гнева, просто не может утешиться. Через несколько минут возвращается Кэтлин с мамой и сестрами Кайла. К этому времени по лицу Шарлотты текут слезы.
— Нет, но мне нужно открыть вам всем один секрет. Все, о чем я прошу, - это не требовать от меня дальнейших объяснений. Просто примите правду и, пожалуйста, не испытывайте ко мне ненависти.
Мама Кэтлин спрашивает:
— Шарлотта, мне нужно быть здесь?
— Думаю, да, поскольку это касается будущего твоей дочери.
— Хорошо, если ты так считаешь. Что касается уважения, не думаю, что ты сможешь сказать что-то такое, что изменит мое уважение к тебе.
— Спасибо, Беверли.
Кортни добавляет:
— Мама, мы чувствуем то же самое.
Шарлотта отвечает:
— Хорошо, это очень много значит для меня сейчас.
Затем, выдержав небольшую паузу, чтобы набраться смелости, она говорит:
— Роберт не отец Кайла.
Почти в унисон все говорят:
— Что?
Потрясенный Кайл спрашивает:
— А кто же тогда?
— Джонас.
***
После шокирующего откровения матери Кайл вскрикивает:
— Джонас был моим отцом! - Несмотря на то, что его мысли неслись как сумасшедшие, Кайл и его сестры теряют дар речи. Кэтлин и Беверли слушают без осуждения.
Наконец Кайл спрашивает:
— Мама, что случилось?
Шарлотта отвечает:
— Помнишь, я просила, чтобы никто не выпытывал у меня подробности. Если я когда-нибудь расскажу эту историю, то только перед Робертом, а не за его спиной, как обычная сплетница. Если ты меня любишь, пожалуйста, выполни мою просьбу.
Фелиция притягивает маму к себе и утешает ее. Когда Шарлотта начинает расслабляться, Кортни спрашивает:
— Мама, а как же мы с Фелицией?
— Милая, вы обе – дочери Роберта. В этом нет никаких сомнений.
— Черт! - отвечает Фелиция. - На несколько мгновений у меня появилась надежда.
— Фелиция! Роберт – сын Джонаса и Ванды. Это были два самых лучших человека, когда-либо живших на этой Земле. Проблема Роберта не генетическая, и я не думаю, что она вызвана тем, как его воспитывали. Где-то, в какое-то время кто-то или что-то заставило Роберта отвергнуть все, во что верили его родители. В результате этого неприятия он изо всех сил стремился стать прямо противоположным, превратившись в эгоистичного, эгоцентричного, жаждущего статуса, показного сноба.
Кортни хихикает и говорит:
— Мам! Неужели ты должна была быть такой сдержанной в своем описании? Наверняка твои эмоции более сильные, чем это?
— Ну, думаю, я могла бы добавить, Засранец!
Фелиция и Кортни разражаются громким смехом, а Кэтлин притягивает Шарлотту к себе и ободряюще обнимает. Когда все успокаивается, Кэтлин спрашивает:
— Итак, что мы будем делать дальше? Кроме Роберта, кто-нибудь в семье может пострадать от этого откровения?
Шарлотта с любовью поглаживает руку Кэтлин и на мгновение задумывается о различных вариантах. Наконец она говорит:
— Кроме зарплаты Роберта и его личных инвестиций, большая часть нашего состояния принадлежит мне, или, по крайней мере, находится в трасте, бенефициаром которого являюсь я. Если Роберт разведется со мной, он не получит ничего. Если он отвергнет Кайла, Кайл потеряет немного, если вообще что-то потеряет. Если история станет достоянием общественности, это может повредить социальному имиджу Роберта, но может помочь моему. Над вами, девочки, могут подшутить в школе, но кроме этого я не вижу, чтобы мы сильно пострадали.
Очень озадаченный Кайл спрашивает:
— Тогда почему Люсиль подняла такую шумиху, а Джонаса это довело до самоубийства?
— Сынок, - отвечает Шарлотта, - я сомневаюсь, что Люсиль, Джонас или тот парень, который угрожал, действительно понимают нашу ситуацию. Я не распространяюсь об этом, и я уверена, что Роберт не хотел бы, чтобы это стало общеизвестным.
Расставание - не выход