— Но, это не все, наверное? — подтолкнул я, когда она замолчала, понимая, что это еще не все.
— Не знаю... это вдруг стало похоже на какой-то запретный плод... на то, куда не следовало идти, но каждый раз, когда ты настаивал на продолжение, все выливалось в нечто большее — объяснила она.
Я подумал, что это заявление было намеренным уклонением от чего-то более сокрытого, и попыткой переложить всю ответственность на меня, и, немного подумав об этом, я решил уточнить:
— Джордана, ты проявляла инициативу в некоторых моментах. Ты приезжала на ранчо без предупреждения, позволяла ему брать тебя с собой рисовать, делала его наброски и получала ласки. Откуда это?
— Я, я... Не знаю, — ответила она.
— Подумай. Это важно, — настаивал я.
Последовало молчание, когда я дал ей время собраться с мыслями, и потом она, наконец, сказала:
— Просто все это было связано с одним и тем же...
Я понял, что моя настойчивость заставляет ее нервничать, и ее ответы становятся расплывчатыми, поэтому я перестал давить и крепко обнял ее.
— Прости, дай мне передохнуть, — сказал я.
— Я непротив, — прошептала она.
У меня в голове было еще кое-что. Я вспомнил выражение ее лица, когда Рауль трахал ее, и было очевидным, что она была погружена с головой в это. Я знал, что это была часть того, что она скрывала, но также понимал, что добиться от нее какого-либо признания будет непросто. Поэтому, вместо слов, я начал медленно ласкать ее тело, намереваясь вернуться, когда она будет более расслаблена.
Потребовалось добрых десять минут, чтобы заставить ее начать обниматься и целоваться со мной, хотя как раз в тот момент, когда я собирался снова задать ей вопрос, она начала проявлять признаки желания заняться любовью. Решив, что это к лучшему, учитывая все произошедшее, я уже стал с нее снимать одежду.
— М-м-м, — простонала она, когда мой стоячий член нашел свою цель.
Я лежал сверху между ее раздвинутых ног, а она игриво поглаживала ступнями тыльную сторону моих бедер. Я замер, облизал ее возбужденные соски, а затем снова начал медленно двигаться.
— С тобой так хорошо, — прошептал я ей.
— Скажи, что любишь меня, — просила она.
— Я люблю тебя, — ответил я, что вызвало объятия и поцелуй. Следующие несколько минут я был сосредоточен на ритме нашей связи, но когда почувствовал, что момент настал, спросил: — Милая?
— Да? — промурлыкала она.
— Тебе понравилось быть с Раулем? — спросил я и мгновенно почувствовал, как ее тело напряглось.
— Ты о чем? — спросила она.
— Когда ты поняла, что хочешь его? — спросил я, меняя тему.
— Нет, дорогая, это было, когда он сказал тебе, что у него шестеро детей, — заявил я.
— Нет, — начала она снова, но я снова перебил ее.
— Да, это так. Вот тогда-то ты и позволила ему щупать себя. Вот тогда-то ты и приехала на ранчо одна. Вот тогда ты и нарисовала его, и вот тогда-то ты и захотела его. Ты решила, что он жеребец для осеменения, а не просто какой-то рабочий из Мексики, — сказал я.
— Нет... Я увлеклась твоим ненормальным эксгибиционизмом, и это зашло слишком далеко. Теперь я чувствую себя глупо, — ответила она.
Я не ответил, решив, что сейчас не время для споров. Вместо этого я сосредоточился на занятии любовью, и вскоре мои яйца напряглись, и я выпустил
Диспетчер Надя