я выпустил в её принимающий, жадный рот всё, что скопилось. Она не отстранилась. Она проглотила, её горло сжалось, и только после того, как я отпустил её волосы, она медленно отвела губы, глядя на меня снизу вверх. На её подбородке блестела капля. Вода продолжала литься.
Тяжело дыша я выключил воду. Тишина оглушила. Мы вышли из душа, вытерлись. Влажный воздух в ванной был густым и тяжёлым. Я не стал одеваться, просто накинул полотенце на бёдра. Катя тоже осталась голой.
— Иди на кухню, — сказал я, выходя в коридор. — Сейчас будем готовить твою попу к аналу.
Она молча прошла за мной на кухню. Солнечный свет теперь падал прямо на обеденный стол. Я открыл коробку с игрушками. Достал маленький флакон с прозрачной смазкой и набор анальных шариков на силиконовом шнуре. Потом нашёл анальную пробку с изящным цветочным основанием.
Я укладываю Катю на прохладную столешницу. Кладу одну подушку под её голову, а другую — под округлую попу. Она лежит, глядя в потолок. Грудь её вздымается, ноги раздвинуты, открывая всё вокруг. Киска влажная и припухшая после недавнего душа и её собственного возбуждения. А внизу — то самое тёмное колечко...
— Расслабься, — пробормотал я, хотя знал, что это бесполезно.
Подвинув ягодицы к краю стола, я опускаюсь на колени между ног Кати. Чувствую запах — смеси мыла и чего-то неуловимо сладкого. Я наклоняюсь ближе. Вижу каждую морщинку, каждый напряжённый нерв на бледной коже. Осторожно касаюсь губами её ануса. Она резко вздрагивает всем телом.
— Лёша... — издаёт она тонкий стон.
Я высовываю язык. Провожу им по самому краю, чувствуя, как мышцы судорожно сжимаются. Она вкусная. Солоноватая. Чистая. Я давлю языком сильнее, пытаюсь проникнуть внутрь, раздвинуть её силой. Её руки впиваются в край стола. Тело — один сплошной зажим. Я работаю языком, смачивая её, пока Катя не начинает расслабляться. Капаю на палец смазку, холодную и скользкую.
Я приставляю подушечку указательного пальца к её тугой дырочке и просовываю внутрь.
— Ай! — дёргается она. — Больно...
— Тише, — сказал я, но уже начал втирать смазку, массируя напряжённое колечко мышц. — Это только подготовка.
Палец — мало. Я вынимаю его. Беру набор анальных шариков — гладких, холодных, разного размера. Самый маленький, с горошину, обильно смазываю.
— Сейчас будет интереснее.
Шарик входит почти легко. Второй, побольше. Третий, Катя аж подпрыгивает на столе.
— Ай... — кричит она. — Бо-бо-больно...
— Привыкнешь, — безжалостно ответил я и ввёл третий шарик. А потом и четвёртый.
Её спина выгнулась, ягодицы дёргались. Я дал ей минуту, просто наблюдая, как её тело пытается принять инородные предметы внутри. Потом осторожно начал двигать шнур, вытаскивая и вновь вводя шарики. Сначала она кричала от каждого движения. Потом крики перешли в хриплые всхлипы. А ещё через несколько минут... В её стонах появилась иная нота удовольствия.
— Как ощущение? — спрашиваю я, поглаживая её дрожащее бедро.
Она пытается сглотнуть, говорит хрипло, сквозь слёзы: — Немного... больно... и... какое-то ощущение наполненности. Как будто... какать хочу.
Я смотрю ей прямо в глаза. Улыбаюсь.
— Так покакай.
Она замирает. Потом её лицо заливает новая волна краски стыда. Но... Она тужится. Напрягается вся. Из её растянутого ануса с тихим щелчком выскальзывает самый большой шарик и повисает на шнуре. Она стонет, стыдясь этого действия. Но продолжает. Тужится снова. И снова. Один за другим шарики, влажные от смазки и её внутренней слизи, выталкиваются наружу. Это отвратительно. Это по-настоящему грязно. И от этого мой член поднимает полотенце на моих бёдрах.
Всё кончено. Она лежит обессиленная, её дырочка зияет, пульсирует, розовая и растянутая. Я беру анальную пробку. Смазываю её
Контракт