Да-да, самая что ни на есть обычная... на первый взгляд.
Стройная фигурка, тонкая талия, длинные ноги, будто созданные для вечного шага вперёд. Волосы — густые, длинные, с тёплым рыжеватым оттенком, который красиво ловит свет. Лицо — всегда с улыбкой: аккуратной, спокойной, чуть загадочной. Такой улыбкой улыбаются те, кто знает что-то важное — но не спешит делиться.
Большую часть года я именно кукла. Пластиковая, лёгкая, послушная. Меня переодевают, усаживают, забывают на полке, роняют под кровать, иногда берут с собой в поездки. Я не жалуюсь. Я умею ждать.
Моя хозяйка — девочка по имени Ингред. Она аккуратная, немного мечтательная и всегда ставит меня «лицом к комнате», будто я тоже должна всё видеть. Иногда она разговаривает со мной — шёпотом, доверяя тайны, которые взрослые всё равно не услышали бы. Я молчу. Но я слушаю.
И вот тут начинается мой секрет.
Один раз в году.
Всего одну ночь.
Перед самым Рождеством со мной происходит перемена.
Я не знаю, почему именно так. Не спрашивайте. Не знаю, кто это придумал и зачем. Может быть, это волшебство. Может — ошибка мира. А может, подарок, о котором никто не догадывается.
В какой-то момент — всегда внезапно — я оживаю.
Не частично. Не как во сне.
А по-настоящему.
Пластик становится тёплой кожей. Ноги вытягиваются в полный рост. Пальцы перестают быть неподвижными — и вдруг могут сжиматься, ощущать холод, гладкость, шершавость. Волосы рассыпаются по плечам живой волной — те же самые, рыжеватые, только теперь они пахнут воздухом и движением.
Я становлюсь девушкой.
Точной копией себя — но настоящей.
И каждый раз это случается там, где Ингред оставила меня в последний раз.
Иногда — на полу возле окна, среди гирлянд и стеклянных шаров.
Иногда — в кукольном домике, где потолок вдруг оказывается слишком низким.
А однажды — прямо под ёлкой, среди подарков, когда за окном тихо падал снег, и весь мир словно затаил дыхание.
Я никогда не знаю заранее, где проснусь.
Но всегда знаю одно:
У меня есть только эта ночь.
И целый мир, который на несколько часов становится моим. В такую ночь, я конечно стараюсь оторваться по полной — и удовольствия, и развлечения, ну и секс, если конечно получится. А что, не осуждайте, мне же потом целый год куклой быть.
Я очнулась не сразу.
Сначала было странное чувство — будто тело есть, но оно ещё не совсем моё. Пол подо мной был холодный и твёрдый, плитка торгового центра, и это ощущение сразу дало понять: я не кукла. Куклы не чувствуют холод пола ступнями.
Я лежала на полу примерочной в небольшом бутике с модной одеждой. Узкие кабинки, зеркала, вешалки, запах ткани и духов. Значит, в этот раз Ингрид забыла меня здесь — наверно, когда они с мамой ходили за рождественскими подарками. Она иногда бывает рассеянная. Поставит меня куда-нибудь «на минутку» — и всё, праздник, пакеты, суета... а я остаюсь.
Впрочем, бывало и хуже.
В прошлом году я проснулась в снегу. Реально в снегу. Новый год, горы, лыжи, мороз — а я в купальнике. Кругом бело, холод пробирает до костей, дыхание сразу превращается в пар. Весёлая была история... но длинная. Как-нибудь обязательно расскажу.
А сейчас — бутик.
Я медленно села, опираясь ладонями о пол. В голове всё слегка плыло — так всегда бывает после превращения. Первые минуты мир кажется слишком большим, слишком громким, слишком настоящим. Звуки торгового центра доходили приглушённо: шаги, чьи-то голоса, музыка из соседнего магазина.
Я поднялась на ноги.
Босиком.
Ступни коснулись плитки — и я невольно вздрогнула. Холодно. Но приятно по-настоящему, живо. На мне были юбочка и маечка — та самая простая одежда, в которой Ингрид иногда любила
Делать нечего!