и когда вошли внутрь, к нам сразу подлетел большой человек, представившийся Тарабаном. Оказалось, что цирк как раз собирался уезжать из города, но тут его покинул силач, который участвовал в представлениях и помогал с загрузкой цирковых повозок. Тарабан предложил мне поехать с цирком, и я, конечно, сразу же согласился. Выйдя из шатра, мы направились к верфи, и если ко мне в цирке подскочил один человек, то к Кабе в порту бросились сразу несколько. Вскоре и у нее уже было место на корабле, при чем не юнги, для которого она оказалась слишком крупной, а полноценного матроса. Ей, как и мне, полагалось отбыть из города на следующий день.
Мы пришли к таверне, в которой еще днем сняли на ночь комнату, и поднялись на свой этаж, третий, выше, чем любой из домов в деревне. За окном уже стемнело, и мы разожгли свечи. Мы оба чувствовали себя вымотанными после долгого дня, но при этом понимали, что еще долго не уснем, может быть, не уснем вообще, потому что на завтра нас ожидали приключения, о которых мы так давно мечтали, и, потому что ни я, ни Каба, несмотря на эти мечты, не были готовы проститься с последним знакомым лицом на свете. Корабль Кабы направлялся на север, мой же цирковой караван должен был по суше уйти на юг. У меня сильно билось сердце, и я чувствовал, что не могу усидеть на месте. Каба, наоборот, походила на каменную скалу. Она сидела на кровати, и разглядывала собственные ладони. Ладони у нее были сильные и большие, и я легко представлял, как она будет взлетать вверх по мачтам своего корабля и скатываться вниз, крепко обхватив веревки, которые бы содрали кожу с человеческих или эльфийских рук.
У меня в голове крутились мои фантазии, которые теперь частично обрели формы. Я не видел других членов цирковой труппы, но я теперь точно знал, как будет выглядеть шатер, в котором я буду выступать, и кого представляет из себя начальник цирка. Он мне очень понравился, и я воображал, как он будет выходить на сцену, объявляя мой номер. Чувствуя, что начинаю потеть от возбуждения, я похлопал себя по бокам и вспомнил про купленные открытки. Из-за многочисленных дневных событий они совершенно вылетели у меня из головы. Я очень обрадовался этой находке, потому что чувствовал, что мне просто необходимо чуть-чуть отвлечься.
Я попросил Кабу подвинуться, чтобы сесть рядом. Мне бы не пришло в голову смотреть открытки без нее. Она похлопала глазами, и, заметив у меня в руках коричневый сверток, поскорее освободила для меня место. Ей, как и мне, видимо хотелось отвлечься. Я вскрыл бумагу и осторожно развернул ее, вытряхивая открытки себе на ладонь. Каба хихикнула, увидев двух огров.
– Дураки какие-то рисовали, – сказала она.
– Почему это? – спросил я. Рисунок был необычный, но глупого я в нем ничего не видел.
– Это что такое? – спросила Каба, указывая на член одного из них. Я посмотрел на нее удивленно.
– Это член, – сказал я. – Такой у всех есть.
Каба фыркнула и потянула вверх свой холщовый мешок.
– У меня нету, – сказала она. Я впервые увидел ее без одежды, и очень удивился. Между ног у нее был не член с большой волосатой мошонкой, как у меня, а толстые волосатые губы, вывернутые наружу, между которых были видны темные складки кожи.
Чтобы Каба не думала, что я выдумываю, я тоже снял свой мешок, и она с интересом уставилась на мой член. Я приподнял его, чтобы она могла увидеть и мою
Вольные мысли.