Когда солнце наконец опустилось за верхушку горы, Тарабан приказал разбивать лагерь. Его помощник запрыгал по повозкам в голову каравана, а Тарабан свел с дороги коней и, кряхтя, слез на землю. Высвободившаяся из-под него кобыла облегченно заржала и задрала к сумеречному небу копыта.
Невысокий, толстый Тарабан был похож издали на межевой камень. Он вышел на скальный гребень, отделявший дорогу от обрыва, и вынул из кармана деревянный веер. Повозки уже остановились, и от ближайшей к нему спешила длинная тень циркового инженера. Тарабан пошлепал губами, сощурился, оглядывая долину. За три дня пути караван забрался высоко на гору, и город у реки внизу казался игрушечным нагромождением кубиков и дощечек.
Подошедший инженер возвышался на Тарабаном на одного целого Тарабана. Он был больше двух метров ростом, и даже сутулясь походил на дерево, выросшее рядом с межевым камнем. Тарабан затряс своим веером, а инженер стал оглядываться в поисках наилучших мест для закрепления крюков для шатра.
Слева у дороги был обрыв, а справа отвесная скала, уходившая далеко вверх. Горная дорога была узкая, на ней еле помещались рассчитанные на одного коня повозки, а большой обоз пришлось продать в городе, он на тропу бы просто не влез. Под обрывом каменная стена становилась чуть более пологой, но спать или даже стоять на ней все равно было невозможно.
Инженер воткнул в землю у ног Тарабана железный крюк, прошел дальше по дороге и через пару метров воткнул еще один. От головы каравана раздался стук копыт, и вскоре рядом с инженером остановился главный и единственный охранник странствующего цирка. Он ссадил со своей спины помощника Тарабана, который тут же запрыгал к своему начальнику, и обратился к инженеру.
– Давай в этот раз шесть крюков, – сказал охранник своим низким голосом, нервно почесывая пятерней волосатую грудь. Он был единственный из всех членов труппы выше инженера. Его передние копыта уперлись в каменный гребень, задние скрипнули песком возле колес ближайшей повозки. Он скрестил руки на груди, ожидая, что инженер станет спорить. Ожидание было неслучайное. Охранник заметил, как дернулись длинные уши инженера, когда тот услышал число «шесть». Но, то ли опыт прошлой ночи был еще свеж в его памяти, то ли инженер просто не хотел спорить. Он достал из кармана еще четыре крюка, и протянул два охраннику. Тот благодарно кивнул, и, с трудом развернувшись на узком гребне, оттолкнул последнюю в караване повозку, чтобы пробиться к скале.
Он вбил оба крюка высоко над дорогой, и привязал к ним брошенные инженером веревки. Тарабан с помощником тем временем разложили последнюю повозку, превратив ее сначала в большую коробку, а потом в плоскую деревянную площадку с железные выступами. Остальные члены труппы стали потихоньку собираться вокруг. На дороге было прохладно, и одни занялись лошадьми, которых надо было на ночь собрать в маленький отдельный шатер, а другие стали распаковывать вещи, нужные для главного циркового шатра.
– Готово! – крикнул охранник, завязав последний узел. Между каменным гребнем, скальной стеной и деревянной площадкой теперь тянулось множество веревок и несколько деревянных балок.
– Готово! – взвизгнул помощник Тарабана, выбираясь на свободную часть дороги. В полумраке его бы было совсем не видно, если бы не мигающая угольком трубка, зажатая в его маленьком зубастом рту.
Тарабан вразвалочку вышел на край гребня, подцепил веером край веревки.
– Можно, – сказал инженер, отходя к уже поставленному шатру для лошадей. Тарабан крякнул и тряхнул веером, отбрасывая веревку как можно дальше от края дороги. Раздался свист и скрежет, следом за веревкой с гребня развернулась деревянная площадка, на котором могло бы поместиться в ширину десять повозок.
Познакомился