Растущие без отца девочки часто пускаются в две крайности: либо беззаветно доверяются мужчинам, подсознательно стараясь заслужить их любовь, чтобы они не оставили их, как когда-то родной отец, либо, наоборот, избегают любых отношений, не понимая, как вести себя с этими странными, неэлегантными существами. Наталья оказалась в первой категории.
Когда мать привела домой Стаса — молодого, холёного мужчину, — для неё это тоже стало почти эротическим событием. Наталья видела, как изменилась мать: как смягчились её движения, как она стелется перед отчимом, стараясь заслужить его одобрение. И это действовало: глаза Стаса разгорались, он смотрел на неё особым взглядом, облизывал губы и странно улыбался. Эта игра красивого обходительного мужчины не могла оставить подросшую Наталью равнодушной. Особенно — последующие возня и вздохи в материнской спальне. Это был секс! Совсем рядом! С красивым мужчиной, который, пока мать не видела, строил глазки её дочке!
Тело Наташи, ещё недавно угловатое и детское, в последний год расцвело с почти болезненной красотой: высокая, упругая грудь, чертившая сосками ткань домашних маечек, округлые, спелые бёдра и ноги, длинные и гладкие, словно выточенные из тёплого сыра, тонкие, изящные руки с хрупкими запястьями и овальное личико — совершенное, с большими глазами, пухлыми губами и лёгким румянцем, который появлялся, едва она чувствовала на себе его взгляд.
Теперь, когда они сидели на диване за просмотром какого-то фильма, Стас, будто случайно, водил ладонью то по её плечу, то опускал руку чуть ниже — кончики пальцев касались выпуклостей груди через домашнюю футболку. Наталье было приятно чувствовать его внимание, быть в центре его внимания; она постоянно думала о нём, и её сердечко учащённо билось и трепетало. Кажется, она была даже влюблена — внутри всё сжималось и дрожало: низ живота отзывался приятной, тягучей вибрацией, словно предвкушая то, чего она сама ещё не до конца понимала. Стас почувствовал это — её молчаливое податливое согласие, её сбивавшееся рядом с ним дыхание, учащение пульса под его пальцами и развивавшийся по щекам возбуждённый румянец — и продолжал при каждой новой возможности, заходя всё дальше в неспешном тягучем акте соблазнения.
Сначала — лёгкие, «случайные» касания: ладонь на талии, когда проходил мимо на кухне, пальцы, скользнувшие по её бедру, когда она сидела рядом за столом. Она краснела, но не уходила, а иногда даже чуть подавалась навстречу, словно проверяя, как далеко это может зайти. Её тело отвечало само: соски напрягались под тканью, становясь заметными, между ног появлялась тёплая, влажная тяжесть, а дыхание становилось прерывистым. Если бы он попросил, она бы тут же оказалась перед ним на коленях!
Но он скорее мучил её, игрался и не торопил события. Наслаждался каждым эпизодом, смакуя сам процесс игры с доставшейся ему в придачу девочкой, каждым вздохом, её дрожью, воспаленными пунцовыми губами, лихорадочным биением девичьего сердца под левой грудкой. Однажды вечером, когда они остались вдвоём, он сел вплотную. Рука легла на её колено — желанная, ласковая, уверенная. Пальцы медленно поползли вверх по внутренней стороне бедра, под подол лёгкого платья. Она смотрела на руку как заворожённая, но не противилась — наоборот, чуть раздвинула бёдра, намеренно позволяя ему двигаться дальше. Его дыхание обжигало её шею, когда он наклонился ближе, а другая рука наконец обхватила её грудь полностью, сжав упругую плоть, почувствовав, как сосок затвердел под ладонью. Она тихо выдохнула, голова запрокинулась назад, глаза полуприкрыты. Он продолжал — неторопливо, уверенно; пальцы другой руки уже скользнули под ткань трусиков, нашли тёплую, мокрую складку и мягко, но настойчиво проникли глубже. Она задрожала всем телом, вцепившись тонкими пальцами в его плечо, а он,
На работе