хочу больше… но главное — ты. Всегда ты, только мой».
Теперь я понимаю: эти оргии были попыткой разбавить наш грех, сделать его менее абсолютным — добавить чужих тел, чужих стонов, чтобы заглушить голос совести. Разбавить или порвать незримую нить, соединяющую наши грешные души. Но ничего не изменилось. Никто не сравнится с ней. Никто не даёт такого огня. Даже в групповом сексе главным всегда была она — моя родная сестра, моя любовь, моя проклятая страсть! Я вхожу в неё каждый день: медленно, смакуя, как она обхватывает меня, или жёстко, прижимая к стене, пока она не закричит. Кончаю внутрь всегда — глубоко, не вынимая, чувствуя, как сперма заполняет её. Она шепчет: «Ещё... сделай меня своей шлюхой снова». Никто другой не нужен: её тело — идеальное, родное, запретное. Девушки уходят от меня — они не могут дать этого чувства, порочного восхищения! Парни бросают её — потому что она, никогда не довольна, пока не почувствует внутри родного брата. И мы возвращаемся в нашу постель и сливаемся в одно целое, как многие годы назад, но всё так же ненасытно.
Аборты... столько раз я оплодотворял её, и мы убивали плод. Теперь она бесплодна — так говорят врачи. Это ещё одна плата за наши грехи... Мы планируем усыновить ребёнка, но знаем: это не очистит наши души. Мы наказаны вечным желанием, которое сжигает нас заживо. А если Всевышний сжалится и пошлёт нам ещё беременность, её уже мы точно сохраним! О Господь наш! Прости нам грехи наши и излишества наши, в делах наших... Да простят нас Небеса!.. Мы любим друг друга слишком яростно, слишком грязно, чтобы остановиться. И за это платим каждой минутой своей жизни, истекая грехом, как собственными соками...
Грусть