самой безусловной, животной форме. Алла Владимировна, откинувшись на мягкие подушки пуфа, закинув голову, не сдерживала стонов. Это было не просто физическое удовольствие. Это была капитуляция перед абсолютным обожанием, растворение в чувстве собственной неоспоримой, божественной власти над другим человеком. Она получила не просто слугу или любовника. Она получила поклонника. И это было сильнее любого оргазма, который вскоре накрыл её с сокрушительной, волнующей силой, вырывая из груди сдавленный, восторженный крик.
После, лежа в обнимку на полу среди разбросанной одежды и блестящей обуви, она смотрела на потолок, чувствуя, как её мир треснул и сложился заново. Совершенно иначе.
— Ты будешь приходить не раз в неделю, — сказала она тихо, но твёрдо, проводя рукой по его волосам. — Ты будешь приходить всегда, когда я позову. И не только для уборки.
— Как прикажете, Алла Владимировна, — прошептал он, его губы снова приникли к её колену в безмолвной клятве.
Он понял. В этом мире он нашёл свою первую истинную Госпожу. Ту, которая не просто приняла его служение, но и жаждала его. И это открывало перед ним новые, головокружительные перспективы. Пока его жена искала простое забвение в чужих объятиях, он, сам того не желая, начал строить в этом мире нечто гораздо более прочное и опасное – культ. Культ одной женщины. И был готов быть его верховным жрецом.
Танюша и фон Шарфенберг