— О, это уже философия! — воскликнул он, прикладывая руку к груди. — К тюльпанам подходят с пустыми руками, но с полным сердцем. А к роднику.. — он многозначительно посмотрел на Дашу, — подходят, когда эта жажда становится нестерпимой. И пьют, не отрываясь, чистое спасение.
Девушкам понравились комплименты, почувствовав себя немного смущенными и возбужденными. Даша предложила:
— Знаете что, — разбивая паузу своим звонким голосом. — Сидеть двумя парами за разными столиками — как-то нерационально. Предлагаю объединить силы. Присоединяйтесь.
— Мы только этого и ждали, — тут же отозвался Явуз, сделав едва заметный знак официанту. — Но с одним условием: вы — наши гости. В Стамбуле, в Антальи, в любом уголке Турции, мужчина не позволяет красивой женщине, которую он пригласил, платить за стол. Это... против природы и против нашей чести.
Он произнёс это без намёка на хвастовство или желание произвести впечатление. Кемаль лишь кивнул в подтверждение, его внимание было всецело поглощено Лерой.
Уже через минуту официанты с почтительным проворством перенесли их бокалы и закуски на более просторный столик у самого парапета, с видом на закатное море, где огни рыбацких лодок мерцали красиво.
И комплименты от мужчины плавно вплетались в беседу, становясь её неотъемлемой частью. И в этом был особый, почти забытый в мире равноправия, шик. Чувство, что о тебе заботятся, что ты — желанная и ценная гостья. Оно не делало их обязанными. Наоборот, давало ту самую лёгкость и ощущение праздника, ради которого девушки и приехали. И это разжигало азарт ещё сильнее и пьянило.
Когда Лера, смеясь, откинула голову, и свет фонаря упал на её длинную шею, Кемаль не сказал ничего. Он просто на секунду замолчал, его тёмный взгляд задержался на этой линии, а потом не отводя глаз, медленно поднял свой стакан к губам и сделал глоток. Это молчаливое действие было красноречивее любых слов.
Позже, когда она неловко уронила бокал, он успел подхватить её раньше, чем та коснулась пола. Возвращая, его пальцы на долю секунды коснулись её запястья.
— У тебя руки балерины, — тихо сказал Кемаль, и его низкий голос прозвучал почти интимно. — Такие… беззащитные. — Лера ощущала в его словах смесь восхищения и нежности, которая заставляла чувствовать себя одновременно хрупкой и бесконечно желанной.
Явуз работал с Дашей тоньше и провокационнее:
— Знаешь, в чём твоя главная сила? Рядом с тобой хочется просто… наслаждаться твоей энергией. Как тёплым ветром на берегу ветра — он говорил не о теле, а о её ауре, и это било точно в цель, заставляя Дашу, привыкшую к более примитивным взглядам, чувствовать себя понятой.
Они болтали о пустяках, но каждый взгляд, каждое случайное прикосновение к бокалу в одном и том же месте, каждое движение к друг другу говорило о главном. Вечер делал свою работу — он растворял границы, снимал осторожность, окутывал их сладкой иллюзией исключительности этой встречи. Девушки чувствовали себя не просто туристками, а музами, открытиями, желанными в такой манящей жизни. А мужчины… Мужчины наслаждались каждым мгновением.
Часы приближались к полуночи, когда Явуз предложил, будто бы между делом:
— Знаете, море ночью — совсем другое. И в этот час намного меньше людей. Пойдёмте? Подышим этим воздухом. Он... очищает мысли.
Предложение повисло в воздухе. Поход на пустой пляж глубокой ночью с двумя почти незнакомыми мужчинами — это был уже откровенный переход грань. И девушки, опьянённые вином и вниманием, согласились.
На пляже, под огромным звёздным куполом, в шепоте накатывающих волн, напряжение достигло пика. Первой не выдержала Даша. Её спортивная, прямая осанка сменилась на что-то более мягкое. Когда Явуз остановился, чтобы снять туфли,
В ночном клубе