она невольно сделала шаг к нему, её рука потянулась, чтобы опереться о его плечо для равновесия. Это был едва уловимый, но красноречивый жест — приглашение к близости.
Но Явуз лишь мягко поддержал её под локоть, помог снять босоножку и... отступил на шаг. Его прикосновение было вежливым, а не захватывающим.
Лера же, поддавшись порыву и тяжёлому, манящему взгляду Кемаля, совсем близко подошла к нему в воде. Когда прохладная волна окатила её ступни, она вздрогнула и инстинктивно потянулась к нему, ища опору. Кемаль взял её за руку, но не притянул к себе. Он просто крепко держал её ладонь, пока она не обрела равновесие, а затем разжал пальцы.
Девушки были смущены и почти обижены. Их намёки, их готовность — всё разбивалось о какую-то невидимую стену сдержанности. Они обменялись недоуменными взглядами: «Что не так? Мы что, не понравились?».
— Лера, Даша, — начал Кемаль, и его голос приобрёл необычную, торжественную серьёзность. Он стоял, повернувшись к ним, его силуэт чётко вырисовывался на фоне звёздного неба. — Вы... невероятные женщины. И то, что мы чувствуем сейчас, — это не просто мимолётное влечение. Мы это знаем.
Явуз кивнул, его обычно насмешливые глаза стали тёмными и сосредоточенными.
— Но мы — мусульмане. Мы выросли в семьях, где честь женщины и уважение к ней — не просто слова. Для нас провести ночь с женщиной, которая нам так сильно нравится, просто так... — Он сделал паузу, подбирая слова.— Это было бы не только грехом перед Аллахом, но и неуважением к вам. Как если бы мы взяли самый прекрасный цветок, чтобы истоптать.
Лера замерла, а Даша нахмурилась, пытаясь понять, к чему они ведут.
— Есть... один путь, — продолжил Кемаль, и его низкий голос зазвучал почти как заклинание в ночной тишине. — Древний путь уважения. Временный союз. «Никах мут’а». Брак, который заключается на определённое время — на эту ночь, на несколько суток, пока вы здесь. Он даёт нам право быть вместе с чистой совестью. С благословения, а не с грехом. Это не просто разрешение на близость. Это... обещание заботиться друг о друге, уважать друг друга в это время. Как муж и жена.
Тишину нарушал только шепот волн. Звёзды сверху казались свидетелями. В глазах Леры и Даши боролись последние сомнения, но их уже перевешивало это пьянящее чувство — быть не просто соблазнёнными, а избранными для особого ритуала.
— Мы… согласны», — тихо, но чётко сказала Лера, и её голос прозвучал удивительно твёрдо в ночной тишине. Даша лишь кивнула, не отрывая заинтригованного взгляда от Явуза. — Что нужно делать?
Кемаль медленно достал из кармана брюк два тонких браслета. Они были простыми, из тёмной, мягко блестящей кожи, но выглядели дорого и солидно.
— Это не просто украшения, — пояснил он, держа их на ладони. В свете далёких фонарей кожа казалась тёплой. — Это символ. Знак обещания. В нашем обычае в свидетели пойдут у нас самые главные — это море и небо. А золото — это наше слово. Мы даём вам эти браслеты как знак того, что с этой минуты и до рассвета (или до того часа, который вы сами назовёте) мы берём на себя ответственность за вашу безопасность, за ваше удовольствие, за ваши чувства. Как мужья перед своими жёнами.
— Ты позволишь мне заботиться о тебе эту ночь и остальные сутки, пока ты тут? Быть моей женой под этим небом — спросил он тихо, глядя ей прямо в глаза.
Даша, чувствуя, как под его взглядом тает вся её обычная броня, кивнула.
Шалости...