а уже через секунду грубо напирал на неё сверху. Мама не могла позволить себе такую роскошь, как расчёт на пощаду. Её попку быстро окатило жаром знакомой тяжести и боли, а спустя минуту та уже беспомощно сминалась под трахающим её торсом, вновь и вновь образуя складки. Из утомлённой мамы едва ли вырывались какие-то звуки, но главный приложил все усилия, дабы выжать из мамы все оставшиеся стоны. Попутно он вставил пальцы обеих рук маме в рот с двух сторон и стал растягивать, отчего теперь в её горле не мог задержаться даже самый тихий вопль. Кончив, главный ни на секунду не отлип от мамы. Практически пол ночи он методично и жестко вдалбливал маму в матрас, по итогу не оставив ей и шанса остаться в сознании. Лишь когда мама окончательно отключилась главный, предварительно разрядив свой последний залп ей внутрь, вынул член и оставил её.
Утром мама, еле-еле открыв глаза, проснулась от навязчивого звука будильника. Ещё даже не поднявшись с кровати она ощутила, как болят её бёдра, словно их машиной переехали. Но ещё больше неприятных ощущений вызывала невымытая со вчера сперма, застоявшаяся, пожалуй, везде, где только можно. А потому мама быстрее пошла в душ. Никого из парней дома не было, а потому она смогла нормально вымыться и позавтракать. Хотя кусок едва лез в горло... Впервые за пару недель она ела сама, а не с чьих-то рук. Вернувшись в свою комнату, мама с грустью подняла взгляд на стену с испорченными грамотами. Подойдя к ним она слегка провела по ним рукой. Её достижения... Тут же она вспомнила про свой альбом с фотографиями и ринулась его искать. Найдя его достаточно быстро мама с надеждой раскрыла альбом, молясь, чтобы хотя бы он был не испорчен. Но, само-собой, парни давно добрались и до него. Многих фотографий не было, какие-то были разорваны, а страницы самого альбома слипались из-за застывшей между ними спермы. Однако были и новые фотографии. Правда, вряд ли маме было приятно увидеть на них своё обконченое и заплаканное лицо, свою очередную унизительную позу или ещё нечто подобное, но других, увы, не было. На последней его страничке была единственная оставшаяся нормальная мамина фотография. Та самая, где она сидит в рабочем костюме на фоне грамот. Вот правда вид, мягко говоря, слегка портила фотка по соседству. На ней голая и зарёванная мама сидела на полу, широко раздвинув ноги, с заведёнными за голову руками, с испытываемыми болью и унижением в глазах. Вокруг её головы несколько крепких членов, агрессивные головки которых направлены на неё и являвшихся причиной её того состояния. А может только готовились к тому, чтобы в очередной раз сделать из неё мешок со спермой. Этого мама уже вспомнить по фото не могла. Настолько болезненный контраст... Правдивый. И от того такой болезненный. Мама с горечью и выступившими на глазах слезами закрыла альбом и откинула его в сторону. Теперь её прошлое так же кануло в лету и было полностью осквернено.
Далее, взяв камеру, мама села на фоне испорченных грамот и, кое-как, мямля, записала свои мольбы. Отправив запись главному, она стала одеваться. Блузка, юбка, ветровка, туфли, затычка... Всё. Трусики с лифчиком были недоступны и по сей день. Зато затычка была на месте. Здесь для мамы ничего не изменилось.
Где-то через час мама уже была на работе. Ничего хорошего ожидать не стоило, это мама знала наверняка. В свой "кабинет" она сразу пройти, естественно, не могла, нужно было идти к начальнику. Дойдя до его двери, мама крайне неохотно постучала, после
Любознательный