Он сильно дёрнул за кольцо, я почувствовала резкую боль, как ошейник впивается в кожу.
— Неправильно. Как ты теперь меня называешь?
Я подняла глаза. Полные подчинения, возбуждения, вожделения. Течная сучка готова.
— Да, Хозяин.
— Громче. И правильно.
— Да, Господин Ахмед. Кавказский Хозяин.
Он кивнул, довольный.
— Умница. А теперь — на четвереньки.
Я опустилась на пол. Паркет был холодным под ладонями и коленями. Ошейник тянул шею вниз, напоминая о новом весе на мне.
Ахмед достал из кармана поводок — чёрный, кожаный, с карабином. Пристегнул к кольцу. Щёлк.
— Пошли.
Он повёл меня по комнате. Медленно. Я ползла за ним на четвереньках, как собака. Платье задралось, обнажив задницу — я ведь пришла без трусиков, как велено. Он остановился у зеркала в полный рост.
— Посмотри на себя.
Я подняла голову. В отражении — я. На коленях. В ошейнике. С поводком в мужской руке. Глаза блестят. Щёки горят. Между ног — водопад.
— Кто это? — спросил он.
— Это… ваша собачка, Господин Ахмед.
— А собачки говорят «гав»?
Я покраснела до ушей, но кивнула.
— Гав, — тихо сказала я.
Он дёрнул поводок.
— Громче. Как настоящая русская сучка.
— Гав-гав! — вырвалось у меня, и голос дрожал от стыда и возбуждения.
Он засмеялся — низко, довольным смехом.
— Хорошо. Теперь проси.
— О чём, Хозяин?
— Проси, чтобы кавказский Господин выебал свою русскую шлюху.
Я опустила голову к полу, прижалась лбом к его ботинкам.
— Пожалуйста… Господин Ахмед… выебите свою сучку… пожалуйста, Хозяин…
Он нагнулся, погладил меня по голове, как настоящую суку.
— Ладно. Но сначала — покажи, как собачки виляют хвостиком.
Я поняла. Подняла попу выше, начала крутить бёдрами, вилять задницей перед ним. Ахмед смотрел, не торопясь. Потом расстегнул ширинку.
Его член — уже твёрдый, тяжёлый — хлопнул меня по щеке.
— Открой рот, сука.
Я открыла. Он вошёл — не спеша, но глубоко. Держа поводок в руке, как узду. Я сосала, стоя на четвереньках, ошейник натягивался каждый раз, когда он тянул меня на себя.
— Глубже, собачка. До горла.
Я давилась, слёзы текли, но не отстранялась. Он трахал мой рот, как наездник управляет лошадью — поводок в одной руке, другая на затылке.
Потом он вывел меня на середину комнаты, заставил крутиться на четвереньках, лаять, поднимать ногу у ножки стола — как будто писаю. Я делала всё. Стыд сгорал в огне между ног.
Наконец он лёг на кровать, поводок намотал на кулак.
— Садись сверху.
Я забралась, оседлала его. Ошейник тянул голову назад, когда он дёргал. Я скакала на нём, выкрикивая:
— Да, Хозяин! Да, кавказский Господин! Ебите свою шалаву!
…Он кончил внутрь — глубоко, рыча что-то неразборчивое на своём языке. Я кончила следом, задыхаясь от ошейника, который он всё время тянул назад, заставляя выгибать спину почти до предела. Тело тряслось, киска пульсировала вокруг его члена, выжимая последние капли.
Но Ахмед не дал мне отдышаться.
Он резко вытащил член, хлопнул им по моим мокрым губам, потом по щеке — сильно, оставляя красный след.
— Не расслабляйся, собачка. Главное ещё впереди.
Из тёмного угла комнаты вышел Асхат — с камерой на стабилизаторе, маленьким кольцевым светом на клипсе и ехидной ухмылкой.
— Всё снимаю с самого начала, брат, — сказал он Ахмеду, но смотрел на меня. — Для мужа специально. Пусть увидит, какая у него теперь жена — настоящая сука на поводке.
Ахмед дёрнул поводок, заставляя меня сползти с кровати обратно на четвереньки.
— На середину. Жопу выше. Покажи Асхату, что у тебя там.
Я послушно встала раком посреди комнаты. Платье давно задралось до талии, задница голая, между ног всё блестит от соков и его спермы. Асхат подошёл ближе, опустился на корточки,
Приключения Сони Ким. За что профессор наказал меня.