Под утро, наконец, все собрались уезжать. Я, шатаясь, проводил их на улицу. Рассвет был серым, холодным. Город спал.
— Ну, счастливо, молодожёны! - хлопнул меня по плечу Серёга. Его глаза блестели устало и цинично. - Крепкой тебе семьи.
— Хорошо погуляли, - пробормотал я в ответ.
Я вернулся в квартиру. Тишина после шума давила на уши. Я прошёл в спальню.
Она лежала посередине нашей большой двуспальной кровати. Совершенно голая. Одеяло и простыни были сброшены на пол. Тело её, освещённое серым светом зари, пробивавшимся сквозь занавески, было покрыто. Покрыто плотным, белесым слоем спермы. Она блестела в этом тусклом свете, как неровная, мерзкая глазурь. Следы были везде, на её груди, на животе, на бёдрах. Особенно густо между ног, на её чисто выбритой лобке и на внутренней поверхности бёдер. Её лицо тоже было испачкано, следы на щеках, на губах, в волосах.
Зрелище было отвратительным. И в то же время завораживающе прекрасным в своей предельной, абсолютной порочности. Такую первую брачную ночь не мог представить себе даже самый развращённый ум. Это был трофей. Доказательство её невероятной, ненасытной сексуальности. И доказательство моего... чего? Поражения? Принятия? Соучастия?
В моей пьяной, уставшей голове созрел план. Странный, мерзкий, не поддающийся логике. Я не стал раздеваться. Подошёл к кровати и опустился на колени у её ног. Она крепко спала, дыхание было ровным, глубоким. Совершенно отключилась. Её оттраханное, использованное тело теперь принадлежало мне. Законному мужу.
Я бережно раздвинул её ноги. Я склонил голову. Мои губы нежно коснулись её кожи там, где она была особенно испачкана. Я почувствовал языком липкость, солоноватый, чуждый вкус. Я представлял всё, что происходило здесь час назад. Звуки, которые я не слышал, но которые знал наизусть. Движения чужих тел. Её крики, её стоны.
Я начал вылизывать её. Медленно, методично, как проводя какой-то извращённый обряд очищения, которому не было названия. Я слизывал с неё следы других мужчин, вкушал их и её соки, смешанные в один гремучий коктейль. Я любил её. По-настоящему. И эта любовь, пройдя через ад ревности, унижения и боли, трансформировалась во что-то чудовищное и непонятное. Я был готов простить ей любую измену. Более того, я ждал следующей. Я хотел быть рядом в следующий раз. Не как муж, а как... свидетель? Соучастник?
Она спала. Её тело было безвольным, отданным на откуп моему странному ритуалу. Я поднял голову, глядя на её спокойное, испачканное лицо. Я был её мужем. Я был тем, кто должен защищать её честь. А вместо этого я слизывал с неё позор, наслаждаясь его вкусом.
Я встал. Ноги затекли. Во рту стоял тот самый, знакомый теперь вкус. Я вышел из комнаты, прошёл в ванную, посмотрел на себя в зеркало. Лицо было бледным, осунувшимся, глаза - пустыми. На губах, в уголке рта, блестела капелька влаги. Я не стал её стирать. Я просто смотрел на своё отражение, пытаясь понять, кто это смотрит на меня. Марк, успешный студент, начинающий предприниматель, муж прекрасной Леры. Или же кто-то другой? Кто-то, кто нашёл своё извращённое счастье в тени чужой похоти.
Я вернулся в спальню, лёг рядом с ней, не прикасаясь. Скоро начнётся наша совместная жизнь. Брак, беременность, быт. И тайна. Большая, грязная, объединяющая нас тайна. Я не знал, знала ли она о моих наблюдениях. Догадывалась ли, что я видел её с Серёгой, слышал её в техническом помещении? Возможно, да. Возможно, её бесстыдство было и её способом проверить меня, загнать в угол, заставить принять правила её игры. А я принял. Не сопротивляясь. Более того я начал в эту игру играть.
Иностранка