Я начал дрочить. Жёстко, отчаянно, прижимаясь к косяку двери, словно пытаясь проникнуть внутрь не через эту тонкую преграду.
Каждый звук из-за двери был как ласка. Каждый её стон заставлял мою руку двигаться быстрее. Я представлял её. Раскрытую. Доступную. Заполненную чужими телами. Я кончил быстро, судорожно, с тихим стоном, закусив губу, чтобы не выдать себя. Тёплая сперма брызнула на дверной косяк и на мою руку. И снова тот же всеохватывающий, нервный оргазм, от которого подкашивались ноги и темнело в глазах. Не физическое удовольствие, а какое-то извращённое торжество падения. Я был соучастником. Не жертвой, а участником этого грязного спектакля.
Я быстро пришёл в себя, вытер руку о брюки, заправился. Ощущение было мерзким и... восхитительным. Я украдкой посмотрел на дверь. Они всё ещё были там. Я не должен был быть здесь обнаружен. Я повернулся и, стараясь ступать бесшумно, вернулся к лестнице, а затем в шумный, яркий зал.
В зале царило весёлое оживление. Выкуп собрали, тамада объявляла сумму. Я влился в толпу, сделал лицо озабоченного жениха.
— Марк, а мы тут ищем-ищем! - крикнул мне Серега, его лицо было красным и потным. - Мы в мужском туалете смотрели!
Все вокруг заржали. Я тоже улыбнулся, кивнул. Внутри всё холодело. Они все знали. Они играли со мной, как кошка с мышкой.
И вот, под всеобщие аплодисменты и улюлюканье, в зал ввели найденную невесту. Её вели под руки Гриша и ещё один парень из нашей компании, Миша. Лера шла, немного пошатываясь, улыбаясь пьяной, блаженной улыбкой. Платье её было ещё более помятым, на спине и бёдрах виднелись странные, тёмные, будто от грязных рук, пятна. Причёска растрепалась, сбившись на один бок. Но больше всего меня поразило её лицо. Вернее, уголок рта. Там, у самой губы, засохли две маленькие, белесые капли.
Сердце упало, но странным образом без боли. С холодной, клинической ясностью я понял, что это. И откуда это взялось.
«Я теперь её муж, - подумал я с какой-то извращённой ответственностью. - Должен следить, чтобы она не осрамилась».
Я подошёл к ней, обнял за талию. Она пахла сексом, потом и чужим одеколоном.
— Всё в порядке? - тихо спросил я её.
— Прекра-а-асно! - протянула она, глядя на меня мутными, но сияющими глазами.
Я достал из кармана бумажную свадебную салфетку с золотыми голубками и, прикрывая движение поцелуем в щёку, аккуратно стёр те самые капли с её лица. Она даже не заметила, лишь рассмеялась. Мои пальцы ощутили липкость. Я сунул салфетку обратно в карманы.
— Горько! Горько! - закричали гости, начиная дружно стучать ложками по стаканам.
Тамада подтолкнула нас друг к другу. Я обнял Леру, наклонился для поцелуя. Она потянулась навстречу, её губы были горячими, влажными. И поцелуй был... странным. Не только из-за знания. Был специфический, чуть солоноватый, чужой привкус. Её пьяная небрежность не позаботилась об очистке рта полностью. Эта жидкость, чужая сперма, оставалась у неё во рту, на губах. И теперь она проникала в мой рот под радостные крики наших друзей, тех самых, которые только что побывали в её рту и оставили там для меня этот подарочек.
Я чуть приоткрыл глаза, преодолевая спазм отвращения. И увидел их. Гриша, Миша, Серега. Они стояли в первом ряду, ржали, подмигивали друг другу, показывали большие пальцы в знак одобрения. Они наслаждались этим моментом, зная, что я, целуя её, вкушаю и их след.
Я перевёл взгляд на Леру. Её глаза были закрыты. Когда она их открыла, в них не было ни стыда, ни насмешки. Была нежность. Искренняя, тёплая, женская нежность. Но в глубине этих изумрудных озёр плавало ещё что-то. Похотливая искорка.
Летние игры