провел рукой по её спине, от шеи до бедер, ощущая, как графиня вздрагивает под его грубыми пальцами. Кожа Изабеллы покрылась мурашками, а дыхание стало неровным, прерывистым. Он усмехнулся, глядя на барона поверх её плеча.
— Смотри, барончик, — проговорил Ролло насмешливо. — Как можно быть рабом женщины? Ты пресмыкаешься перед ней, как червь, а она — всего лишь мясо. Место женщины в служении мужчине, а не наоборот. Ты не мужчина, ты грязь на моих сапогах. Видишь, как она дрожит? Это не от страха. Это от того, что её тело знает правду лучше, чем её гордый разум. Она уже намокла, она меня желает как мужчину.
Он расстегнул свои штаны медленно, нарочно растягивая момент, чтобы барон мог осознать неизбежность. Его член, уже твердый и готовый, вырвался на свободу — толстый, венозный, с грубой кожей. Изабелла попыталась сжаться, но Ролло пару раз смачно шлёпнул по попе, сказав стоять как была.
Её бедра были раздвинуты, обнажая влажную, предательскую плоть — тело уже реагировало на унижение, вопреки воле.
Ролло вошел в неё одним резким, жестким движением, врываясь глубоко, до упора. Её тело вздрогнуло, как от удара, и из горла вырвался сдавленный крик, который тут же превратился в плач. Барон смотрел на это, и его мир рушился окончательно. Он видел, как она закусывает губу до крови, чтобы не кричать. Её груди, полные и тяжелые, качнулись от толчка, соски напряглись от холодного воздуха и принудительного возбуждения.
Ролло не останавливался. Он схватил за бедра, впиваясь пальцами в мягкую кожу, оставляя красные следы. Каждый толчок мощный, ритмичный — вбивался в неё, как кузнец в наковальню, заставляя её тело подскакивать. Кандалы звенели в такт, добавляя унизительный аккомпанемент. Изабелла стонала — сначала от боли, но постепенно в голосе появились другие нотки. Влагалище сжималось вокруг члена, увлажняясь все сильнее, предавая её. Графиня пыталась сопротивляться, но тело отвечало: бедра слегка подались назад, встречая его движения, а дыхание стало глубоким, хриплым.
— Видишь, барон? — насмехался Ролло, не сбавляя темпа. — Твоя "богиня" течет, как сучка в течке. Она служит мне, как и положено. А ты? Ты просто смотришь, как я её ломаю. Ты не мужчина — ты тряпка, которую я вытру об её тело.
Он ускорил движения, становясь еще грубее: теперь каждый толчок сопровождался шлепком его бедер о её ягодицы, эхом разносящимся по лагерю. Изабелла извивалась, глаза, затуманенные слезами, встретились с глазами барона. В них мелькал не только ужас, но и то извращенное, животное удовольствие — тело предавало душу, заставляя скулить и стонать, как в лихорадке. Клитор набух, и она не могла сдержать тихий, постыдный стон наслаждения.
Ролло почувствовал это и засмеялся. Он наклонился ближе, прижимаясь к спине, и укусил за плечо, оставляя следы зубов. Его руки скользнули вперед, грубо сжимая её груди, щипая соски, пока она не взвыла. Он трахал глубоко, меняя угол, чтобы задевать самые чувствительные точки внутри неё, заставляя тело конвульсировать. Влагалище графини сильно намокло, и воздух наполнился влажными, непристойными звуками.
Барон Луи смотрел, как его богиня, его повелительница, скулила и извивалась под телом грубого убийцы, и видел в глазах это постыдное, вынужденное наслаждение. Оргазм настиг графиню внезапно — тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг Ролло, и она закричала, не в силах сдержаться, — смесь боли, унижения и экстаза.
Ролло не дал ей опомниться. Он продолжал двигаться в ней ещё несколько мощных, медленных толчков, выжимая из тела последние судороги оргазма, пока Изабелла не обмякла, тяжело дыша, с дрожащими коленями. Его собственное семя уже начало медленно вытекать из неё — густое, горячее,
самый дешёвый способ