— Да зачем мне это нужно? — буркнула Катя, скрестив руки на груди. — Там же одни деревенщины.
— Катя! — строго сказал папа. — Не выражайся так. Поедешь с братом. И точка. Только, чур, вместе и домой к двум. Не позже.
Катя закатила глаза так выразительно, что, казалось, они останутся в верхней части черепа, но спорить не стала. А у меня внутри заиграли торжественные фанфары. Дискотека! Настоящая, взрослая! Антон уже вовсю строил планы, как мы будем «зажигать» и знакомиться с девчонками.
Вечером мы с Катей вышли из дома. Она была в коротком черном платье с тонкими бретельками, которое облегало ее фигуру, подчеркивая каждую линию. Ее волосы были распущены и сияли в сумерках. На меня она выглядела потрясающе, и я заметил, как папа одобрительно кивнул, а мама что-то шепнула ему на ухо.
— Не отходи от меня далеко, ясено? — сказала Катя, но в ее голосе не было заботы, только легкая досада.
— Ага, — буркнул я, чувствуя себя глупо.
Клуб и правда оказался внутри лучше, чем снаружи. Кто-то натянул гирлянды, в углу дымила и шипела раритетная цветомузыка, а из колонок лился оглушительный поп-хит. Народу набилось битком. Пахло духами, одеколоном, пивом и пылью, поднятой с пола танцующими ногами.
Антон ждал нас у входа. Увидев Катю, он на секунду замер, его глаза стали круглыми, потом он сглотнул и ткнул меня локтем в бок.
— Ну ты даешь, Серый, — прошептал он. — Сестра у тебя... вау.
Я гордо выпрямился, хотя и сам чувствовал неловкую гордость.
Мы с Антоном сразу же ринулись в самую гущу. Поначалу мы просто толкались и дурачились, но постепенно, подражая старшим ребятам, начали двигаться в такт музыке.
Катя же осталась у стены недалеко от входа. Она взяла банку газировки и, опершись на стену, наблюдала за происходящим с выражением вежливого безразличия на лице. Но ее одиночество длилось недолго. Вскоре к ней подошли трое парней. Я узнал их сразу — местная «элита», ребята лет двадцати, с репутацией отчаянных и крутых. Гена — высокий, жилистый, с пронзительным взглядом и постоянной хитрой усмешкой на губах. Артем — коренастый, молчаливый, с бычьей шеей и накачанными руками. И Санька — самый разговорчивый, с взъерошенными волосами и быстрыми, как у птицы, движениями.
Они окружили ее не плотным кольцом, а как бы ненароком. Гена что-то говорил, Катя сначала лишь пожимала плечами, но потом улыбнулась — не широко, а уголком губ, но этого хватило. Санька протянул ей банку какого-то яркого напитка. Она немного поколебалась, потом взяла и сделала маленький глоток. Ее шея вытянулась, светлые волосы упали вперед, и она откинула их назад изящным движением руки. Она выглядела среди них как экзотическая бабочка в стае воробьев, и это, видимо, привлекало их еще сильнее. Я видел, как взгляд Гены скользнул по ее фигуре, задержался на открытых плечах, и у меня внутри что-то екнуло неприятно.
— Не переживай, — крикнул мне на ухо Антон, перекрывая музыку. — С твоей сестрой там Гена и компания. Они самые крутые в деревне. С ней ничего не случится.
Но его слова не успокоили меня. Я продолжал танцевать, но уже без прежнего энтузиазма, украдкой поглядывая в их сторону. Они смеялись, Гена что-то говорил, наклоняясь к самому уху Кати, а она слушала, и выражение скуки на ее лице постепенно сменялось заинтересованностью.
Прошло около часа. От громкой музыки, духоты и сгустившихся вокруг запахов у меня начала кружиться голова. Захотелось пить, но вода из-под крана в углу клуба казалась теплой и невкусной. А еще я понял, что мне нужно в туалет. Деревенский
Выгул собак запрещен