так поздно? Ты вся в снегу и... пахнешь странно". Она прижалась, поцеловала глубоко, чувствуя вкус их спермы на языке: "Задержалась с коллегами, милый... устала пиздец". Но внутри — надлом полный: страх ушёл, остался только голод, жгучий и ненасытный.
**Отрывок из аудиодневника, записан в душе на следующий день — вода шумит громко, голос хриплый, прерывистый, пальцы явно трут клитор под струёй, хлюпают мокро**
"Блядь... вчера я правда думала, что умру. Сердце колотилось, как бешеное, слёзы лились рекой, тело тряслось от ужаса — они схватили, потащили, связали так туго, что руки онемели, верёвки жгли кожу до крови. Зажимы на сосках — защёлк, и боль взорвалась, соски посинели, каждый вдох дёргал цепочку, как пытка. Бутылка в пизде — холодная, сухая, рвала стенки, кровь текла, я орала 'вынимайте', умоляла, как ребёнок. А потом... вибратор на клиторе, предмет за предметом — огурец трется пупырышками, пробка в жопе растягивает кольцо до разрыва, холод, боль, унижение... и тело предало. Потекла, как шлюха, кончила от этого — стыдно так, что хотелось провалиться. Мама в голове шептала 'грязная девочка', а я стонала 'глубже'. Когда хуи вошли — все дырки, трутся внутри, сперма заполняет горячо — я сломалась окончательно. Кончала раз за разом, просила ещё, хотя слёзы текли. Они кончили в меня, на меня — густо, вонюче, я глотала, чувствовала, как стекает. Андрей вчера обнял — он учуял сперму, я видела по глазам, но промолчал. А я... хочу снова. Этот страх в начале сделал кайф таким сильным, что теперь пизда ноет постоянно. Я падала в пропасть — и долетела до дна. И там... тепло. Страшно тепло."
Экстрим воспитание. Продолжение.