довольно долго, и нашли несколько кустом вишни, но ягод на них было мало и мы их быстро оборвали и съели. Убедившись, что больше искать в лесочке нечего мы вернулись назад. Мне было уже неприятно, и я сказал Михаилу.
— Время уже много прошло, надо развязать всё.
— Ага, сейчас – ответил он и тут же присев напротив меня быстро распутал и убрал все шнурки. Я взял член в руку и сделал несколько движений, чтобы размять его и восстановить кровообращение. Как только синева стала проходить, и цвет кожи на члене стал приобретать свой естественный цвет, я убрал руку и сел между рядками. Мой член тоже опустился и уткнулся оголённой головкой в сухую землю. Миша посмотрел на это и улыбнулся, но ничего не сказал. Я тоже промолчал. Мы чуток отдохнули и решили поужинать, так как уже было поздно и солнышко стало садиться за дальний лес, хотя было ещё светло. Потом мы приготовили из травы себе место для ночлега каждый в своём междурядье, после чего Миша ещё раз поиграл с моим членом и яйцами. Потом мы легли и вскоре уснули и хоть мы были голышом, но нам не было прохладно.
В течении последующих трёх дней, Миша по несколько раз в день игрался с моим членом и яйцами перетягивая их как ему этого хотелось. Я только посматривал на него из любопытства и удивлялся его фантазиям. Мишка больше не спрашивал меня, больно мне или нет, а просто дела то, какая фантазия в данный момент приходила ему в голову. Он делал из моего члена то снеговика передавливая его в трёх местах, то перетягивал каждое яйцо по отдельности. Одним словом экспериментировал с ним по своему усмотрению. Может проверял таким образом все возможности, чтоб потом попробовать на себе. Даже синяки, которые стали появляться после каждого его перетягивания его уже не смущали и не волновали ни чуточку. Наоборот уже в следующий раз он затягивал узел ещё сильнее и не один или два, а несколько, чтобы потом при разматывании время на это уходило больше чем обычно.
Еды нам конечно же было мало, и мы устраивали каждый день после обеда, походы в общежитие за пополнением съестных запасов. Одевались в осиннике, поднимались в общагу и набрав еды которая была куплена накануне, возвращались назад. Это было рискованно по окраине города разгуливать голым, но такой риск нам нравился.
Подошли к концу последние выходные, и мы с некоторыми трудностями вернулись домой в общежитие. Последних два дня мы с Мишкой развлекались в пустой общаге, как могли. Ему нравилось создавать мне трудности и это получалось у него здорово. Иногда стоя голым за кухонной дверью он заведёт разговор с девчонками что жили на нашем этаже и мог болтать с ними по часу, а я не мог выйти из-за двери и даже боялся дышать. А один раз когда стемнело и всё сидели в комнатах, я голым пошёл в туалет, Мишка тихо включил музыку, какая нравилась девчонками и я сидя в туалете подумал что это они что то делали и открыв двери, слушали тихо музыку и голым просидел в туалете больше часа, боялся выглянуть. Когда всё стихло, вернулся к себе и проходя мимо комнаты Мишки, увидел что дверь была открыта и он голый как и я в начале, лежал на кровати.
Впереди нас ждал очередной учебный год, он был последним. Мы заканчивали обучение в техникуме, и должны были разъехаться по распределению. Немного забегая вперёд, скажу, Михаилу было уже приготовлено место в районном управлении сельского хозяйства. Было
Харьковский куколд