Категории: Измена | Свингеры
Добавлен: 22.01.2026 в 09:56
Его рука рванулась вниз, к своему собственному члену, который был твёрд, как сталь, и пульсировал в такт бешеному сердцебиению. Несколько грубых, отрывистых движений – и он закричал, точнее, издал хриплый, сдавленный рёв прямо в её плоть. Сперма горячими, липкими толчками вырвалась из него, забрызгав ему собственный живот и грудь.
Его оргазм, казалось, стал спусковым крючком для них обоих. Маша, чувствуя, как Костя кончает, а её анус продолжают ласкать, содрогнулась в мощнейшей, продолжительной судороге. Она кричала, не сдерживая звука, её тело билось в конвульсиях, сжимаясь вокруг Артёма. И он, не выдержав такого двойного – физического и визуального – натиска, вжался в неё в последнем, глубоком толчке и замер, издав протяжный, счастливо-мучительный стон. Он кончал в неё, наполняя её собой, пока её собственный оргазм ещё не стих.
Наступила тишина, нарушаемая только их троичным, тяжёлым, прерывистым дыханием.
Потом Маша медленно, будто в трансе, приподнялась. Член Артёма, влажный и опустошённый, выскользнул из неё. И тут же, струйкой, а затем более обильным потоком, сперма начала вытекать из её растянутого, покрасневшего влагалища. Белые, густые капли упали прямо на лицо Кости, лежащего под ней. Они попали ему на щёку, на веки, на губы.
Маша, всё ещё дрожа, развернулась на нём. Она села на его грудь лицом к его ногам, так что её киска, из которой сочилась сперма, оказалась прямо над его ртом, а её лицо – у его пояса. Она не стала ничего вытирать. Она посмотрела на его член, всё ещё влажный от его же спермы, обвисший, но всё ещё полный. Потом она наклонилась и взяла его в рот.
Её движения были медленными, усталыми, но бесконечно нежными. Она вылизывала его, очищала, принимая в рот его же вкус, смешивая его со всем, что было сейчас у неё на губах и внутри. Это был акт не возбуждения, а очищения, благодарности и возвращения. Возвращения к нему. После всего. Через всю грязь, через всю чуждость – обратно к нему.
Костя лежал, чувствуя её вес на своей груди, её губы на своём члене, и свою же сперму, смешанную с чужой, на своём лице. Мир перевернулся, сошёл с ума и каким-то непостижимым образом вернулся на круги своя. Он был опустошён, унижен, вознесён и абсолютно, насквозь принадлежал ей. И она, судя по всему, — ему.
Артём, опустошённый, отступил на шаг и опустился на ковёр у кровати, прислонившись спиной к её боковине. Он смотрел, как они, муж и жена, в этой луже телесных жидкостей и предельной близости, находят друг друга. Как Маша, с спермой на губах, вылизывает живот Кости, а он, со следами её и чужого на лице, целует её в шею, в плечо, в макушку. Это был слишком интимный момент, даже для того, кто только что был внутри неё. В его глазах читалось не вожделение, а какое-то отстранённое, почти философское удивление и усталость.
Но вид их тел, слипшихся, перемазанных, их тихих стонов и поцелуев, снова зажёг в нём тлеющие угли. Его рука потянулась к члену, и он начал медленно дрочить, наблюдая за этим пост-коитальным ритуалом возвращения друг к другу.
Маша, почувствовав его взгляд, приподняла голову от живота мужа. Её глаза, влажные и сияющие, встретились с глазами Артёма. Она увидела его возбуждение. И улыбнулась — усталой, но благодарной улыбкой.
— Он снова хочет, — прошептала она Косте, целуя его в ключицу. — И я... я тоже ещё не всё. Ты позволишь?
Костя, лежавший в полусне от переизбытка чувств, кивнул. Сопротивляться уже не было сил, да и желания. Они были в самом эпицентре, и останавливаться было бы
Перевернувшая жизнь. Часть 2