я не видела из своего положения, искажённое концентрацией и диким желанием, когда Он издал долгий, стонущий выдох. Спина Надиры выгнулась, я прямо почувствовала, что на ее лице нет боли — только блаженная, ничего не видящая улыбка.
— Боже... она такая тугая..., — вырывалось у него, и он начал двигаться. Сначала медленно, затем все быстрее, его мышцы напряглись с каждым мощным толчком. А Надира перестав меня лизать. Приказала - Не останавливайся, сучка. Лижи меня. Я хочу почувствовать твой язык, пока твой муж трахает меня.
Ее слова свели меня с ума. Я снова стала ласкать ее промежность, проводя языком по яйцам и члену мужа и её влагалищу, из которого сочилась смесь его и её соков. Я водила языком, собирая жидкость, этот терпкий, знакомый вкус, смешанный с ее собственным. Это было унизительно. Но и возбуждающее. Я делала именно то, что она приказала. Я ласкаю ее клитор, вновь и вновь, в то время как позади нее Паша трахал ее с животной силой. Ее тело билось, между нами, как маятник, и ее стоны становились все громче, переходя в визг.
— Да! Да, блядь, кончаю! — выкрикнула она, и ее внутренние мышцы сжались вокруг члена моего мужа. Ее крик, стал триггером, который довёл, Пашу до кульминации. Его движения стали резкими и яростными. Он издал низкий, гортанный рык, и я увидела, как он кончает. Замерев глубоко в ней, его тело напряглось, выплескивая семя глубоко в Надиру. Он медленно вышел из нее, и я увидела, как его семя вытекает из ее дыры. И снова Надира стала доминировать. - приберись-ка за своим мужем, шлюха — прошептала она и без промедления, схватив меня за волосы, приблизила свою вагину к моим губам, то место, где муж только что был внутри неё.
Мой язык скользил по её растянутой, чувствительной плоти, собирая его сперму, смешанную с её соками. Звук, который я издавала, — влажный и похотливый. Я вылизывала Надиру, высасывала Пашину сперму из неё, и это на столько интимно, так дико и страстно, что я закрыла глаза, не в силах вынести те чувства, что стали зарождаться во мне.
— Всё, — бормотала она, - Высасывай всё. До последней капли. Посмотри на себя. Теперь ты вся в нашей, с ним кончине.
Паша полу лежал рядом, опершись на подлокотник, и смотрел на нас. Его взгляд темный, нечитаемый.
Надира посмотрела прямо в его глаза.
— Ну что, ревнивец? — ее голос — шепот, полный яда и сладости. - Нравится, как твоя жена-шлюха убирается за тобой? Нравится, как твоя ненаглядная, вся в твоей сперме, и моих выделениях?
Слова повисли в воздухе, острые и дурманящие. Я почувствовала, как Паша напрягся, его дыхание замерло. Ревнивец. Это попало прямо в цель. Его челюсть сжалась, темные искры вспыхнули в его глазах. Но он не стал спорить. Он смотрел, как Надира медленно поднялась, как она вытерла мокрый подбородок тыльной стороной ладони, ее взгляд был торжествующий. Она оглядела нас, как режиссер, оценивающий сцену. Ее глаза останавливались на её черный страпон, сброшенный ею ранее. Улыбка стала хищной.
— Наскучили уже эти простые игры, — заявила она и подошла к своей игрушке. Подобрав ее, она подошла к ящику шкафа и достала другой фаллоимитатор, который установила вместо прошлого. Два члена, один над другим, теперь красовались на её страпоне. - Теперь мы поиграем по-настоящему.
Мое сердце колотилось. Я видела, как Паша напрягается, его взгляд прикован к этой штуковине. Интерес заглушает ревность — темный, пожирающий интерес.
— Ложись, шлюха, — скомандовала Надира, указывая на центр комнаты. Ее голос строг и
Ценители прекрасного