— Что… преступлений? — Денис задохнулся, как-то неестественно возмутившись, и продолжил излагать какие-то доводы в своё оправдание.
Карина же, молча погружалась в себя, пропуская глухой бубнёж мимо ушей, созерцая картину полуживого города, что должен был воскреснуть в ближайшее время, безразлично переводя взгляд с деревьев на покосившиеся фонарные столбы, перевёрнутые мусорные баки у дороги. Ветер играл со старыми газетами, вымокшими в чём-то тёмном, липнущие к пыльному асфальту. Казалось, даже сам воздух был серым. Но, не смотря на всё это, пейзаж был ей мил - она любила родной город, со всеми его недостатками, чего нельзя было сказать о муже. Город показывал напускной оскал, будучи тихой, и спокойной провинцией, где ничего, и никогда не происходит.
Муж же… у мужа были грязные секреты, которые, впрочем,, он не смог долго держать в себе. И не смотря на всю свою показную искренность, Карина понимала - он просто хотел облегчить свои душевные терзания, вот, и всё. Его честность была не целью а средством. Рычагом, которым можно было бы сдвинуть тяжёлый камень. Он хотел прощения, чтобы она улыбнулась, стала такой же как, и раньше, желательно моложе лет на десять, и мир снова расцвёл бы в красках, как летние клумбы у их подъезда.
В глубине души, она понимала что не существует никакого решения, только развод, и длительное одиночество. Выпалив своё пресловутое "ладно, прощаю", она не изменила бы ничего, внутри себя. Просто помогла бы сбросить напряжение Дениса, и они продолжили бы жить свою жизнь, и дальше, без каких-либо серьёзных изменений. Разве что, тяжёлый камень рухнул бы на её хрупкие плечи. Наверное, он легко отпустил бы себе свои же грехи а Карине придётся жить дальше с этим грузом, понимая, что рядом с ней навсегда останется мужчина, на которого она никогда не сможет положиться. Насколько простой была бы жизнь, если бы в ней было чуть меньше совести а на моральных компасах были указаны просто стороны света.
Машина остановилась у подъезда, угнездившись левым рядом колёс на бордюре. Карина какое-то время молча смотрела вперёд, понимая, что сейчас ей предстоит встать, подняться на третий этаж, разогреть мужу какую-нибудь еду в микроволновке а он снова и снова будет ходить вокруг, шлёпая сланцами, повторяя одни, и те же вещи. Те же, что, и в первый раз, и во все последующие - "ты драматизируешь", "ничего страшного не случилось", "так, и что? Жизнь на этом не кончилась" и так далее. Глаза были омерзительно сухими, хоть ей, и хотелось расплакаться. Разрыдаться, уткнувшись головой в крышку бардачка, выть как убитая горем вдова. Но, рациональная часть ей сознания, очень боялась обезвоживания, судя по всему.
— Ну что ты, спишь? — Денис коснулся плеча супруги, та вздрогнула. На автомате, она не смотрела ему в глаза. Никогда.
Почти одновременно они вышли из машины, хлопнув дверьми. Дверь Карины, как, и всегда, не закрылась, и пришлось хлопать снова. Вместе они зашли в тёмный, и холодный подъезд, ударивший в нос до боли знакомыми запахами, странной смесью запаха мочи, и сырого подвала. Следуя друг за другом, поднялись на свой этаж. Карина открыла дверь, заходя внутрь первой. В тесной прихожей, с тусклой лампочкой где-то под потолком разулась, сняла плащ, оставив на вешалке, и зашла в ванную. Не с какой-то конкретной целью, просто чтобы постоять немного у зеркала, склонившись над раковиной, посмотреть на своё лицо, и убедиться в том, что оно - всё ещё принадлежит ей. Этот её хладнокровный, и бессмысленный взгляд, отсутствующее выражение, что плотно вцепилось в её мимические мышцы.
Как я стал хорошей девочкой из плохого мальчика