выжатый лимон, в отличии от оставшихся двух соседок - те начали о чём-то щебетать, строить какие-то планы, и даже обсуждать мальчиков. Карина грустно вздохнула, и опустилась на кровать, привалившись спиной к стене, вынув из рюкзака зеркальце, поправляя довольно агрессивный макияж.
Как сказала соседке её мама - девочка переживает трудный период, чем вызвала только презрительное “Пф-ф-ф!” из уст дочери, стоящей рядом. Сама же она, традиционно, считала что мама просто не понимает её любви к готике - Роберту Смиту и “Ворону”. В какой-то неуловимый момент, палитра всего её гардероба стремительно потеряла яркость, и насыщенность, глаза стали подводиться через-чур нескромно, даже можно сказать - жирно, губы красились в оттенок спелой чёрной вишни, длинные ногти чернели, ну, и на этом готический образ Карины считался завершённым. То-ли потому что она действительно так считала, то-ли потому что скромное наполнение магазинов её города, не позволяло развить эту идею дальше, и превратиться в женскую итерацию Эрика Дрейвена.
Ну, и не стоит забывать об экспериментах с волосами. На отложенные с обедов деньги, Карина купила чёрную краску для волос, и уединившись в ванной, она таки-решилась, пока мама была на работе. Однако, результат покраски её светлых волос в иссиня-чёрный цвет, принёс совершенно неожиданный результат - вместо становления готической музой, она превратилась в довольно посредственную Мальвину, с синими подтёками на лице. Высушив голову, надув щёки, она долго сидела в комнате, ожидая возвращения мамы с работы чтобы та воочию увидела весь этот кошмар, и приняла какие-то меры. Разумеется, дочь экстренно была доставлена в ближайшую парикмахерскую, и раз первый шаг к уничтожению собственной шевелюры был уже сделан, мама дала зелёный свет смене имиджа, то, и дело сокрушаясь - “Ах, какой же красивый у тебя собственный цвет”…
Но, выйдя из затхлого, и тесного помещения с запахом различных шампуней с нотками аммиака на свет божий, Карина была счастлива как никогда - волосы будто приобрели вес, блики были голубыми а чёрный был действительно чёрным. Удовольствие длилось ровно до того момента, пока не начали отрастать корни но их они уже красили с мамой по очереди друг-дружке, в кустарных-домашних условиях.
Тем не менее, среди всех девчонок в своей смене, Карина считала себя самой эффектной - среди пигалиц она не видела ни одной “неформалки” а среди тех, кто постарше… сложно сказать. Взрослой Карине часто в голову приходил один диалог, из старенького медицинского сериала:
“– Доктор, с этим макияжем я не похожа на клоуна?
– Нет, милочка, ты похожа на шлюху, которая даёт только клоунам.“
Примерно так она оценивала их макияж, и внешний вид.
А на парней она даже не заглядывалась - понятно, что по бесплатным путёвкам, в такие лагеря ездит кто попало, и найти себе тут… господи, парня? Фу. От одной только мысли её нос сморщился а на лбу залегла глубокая морщина. Карина никогда не считала себя какой-то высокомерной особой но она никогда, и близко бы не подошла к парню, так скажем, из неблагополучной семьи. Даром что, в её классе таких было аж человек пять-шесть, и отличались они довольно своеобразным внешним видом, да, и повадки их были ближе к приматам, нежели к обычным человеческим детям, примеров “как не надо” - была масса. Так, и здесь, среди толпы она успела выделить несколько лиц но не более того.
Однако, судьба оказалась к ней куда более безжалостной, и на исходе третьего дня, Карина поняла что полностью, тотально, безнадёжно влипла.
В целом, жизнь в лагере была не такой уж, и тяжёлой, самым трудным было - привыкнуть к общему расписанию. Хоть Карина была большой любительницей
Терри