Наталья прижимается губами к мокрой коже дочерней шеи. Вкус воды, мыла и чего-то неуловимо сладкого, самой Алисы. Женщина водит языком, кусает нежно, чувствуя, как дочка прижимается к ней всем телом. Их мокрые тела скользят друг о друге. Рука Натальи опускается ниже, скользит по плоскому мокрому животу, к тому месту, которое сводило ее с ума на экране. Она касается гладкого лобка, ощущает под пальцами влажную, горячую щель между ног дочери. Алиса вскрикивает, впиваясь пальцами в спину матери.
– Да, мам... Там... – стонет девушка.
Пальцы Натальи находят набухший, твердый клитор Алисы. Он пульсирует под ее прикосновением. Женщина начинает тереть его – сначала медленно, потом быстрее, так, как видела это сотни раз на экране, так, как делала это сама себе, представляя этот момент. Алиса бьется в ее руках, стоны смешиваются с шумом воды. Девичьи бедра двигаются навстречу пальцам матери.
Наталья чувствует, как ее собственная промежность горит. Ее одежда мокрая и тесная. Она хочет освободиться, хочет почувствовать кожу до кожи. Во сне это легко. Одежда растворяется. Теперь они обе голые, скользкие, прижатые друг к другу под горячими струями. Наталья чувствует упругость груди Алисы, прижатой к ее собственной груди. Чувствует, как напряженный сосок дочери впивается ей в кожу. Ее пальцы продолжают яростно работать над клитором Алисы, а другая рука опускается к себе самой. Женщина вводит два пальца в свою собственную письку – горячую, пульсирующую, невероятно влажную. Наталья движется в такт с пальцами на клиторе дочери. Движения становятся хаотичными, отчаянными.
Алиса кричит, ее тело выгибается, сжимаясь в мощном оргазме. Наталья чувствует, как дрожит дочь в ее объятиях, и это становится последней каплей. Ее собственное тело взрывается волнами невиданного, сокрушительного наслаждения. Она кончает, крича без звука, впиваясь зубами в мокрое плечо Алисы, чувствуя вкус воды и кожи, ощущая, как их тела сливаются в одном безумном спазме под падающей водой...
Наталья проснулась с резким всхлипом.
Темнота комнаты, тишина - только бешеный стук сердца и... абсолютная, оглушающая влажность между ног. Трусики и простыня под женщиной были мокрыми насквозь, как будто она действительно стояла под душем. Наталья дышала прерывисто, тело все еще дрожало от отголосков сна – сна настолько реального, что на губах все еще ощущался вкус воды и кожи Алисы.
Стыд пылал огненным шаром в груди.
«Сон. Это был сон».
Но тело не обманывало - оно пережило этот оргазм. Самый мощный, самый всепоглощающий из всех, что только знала женщина. Оргазм от прикосновения к своей дочери. Даже если все это происходило только во сне.
Наталья лежала неподвижно, прислушиваясь. В соседней комнате тихо поскрипывала кровать - Алиса ворочалась во сне. Женщину охватил леденящий ужас: что, если она кричала? Что, если Алиса что-то услышала?
Но из комнаты дочери не доносилось ничего подозрительного.
Наталья осторожно встала, пошла в ванную, сняла мокрые трусики, с отвращением глядя на них. Она села на унитаз, и волна теплой жидкости вырвалась из нее – следствие не только сна, но и реального, мощнейшего оргазма. Женщина промокнула себя бумагой, чувствуя, как опустошенная, но все еще чувствительная плоть пульсирует.
Умываясь холодной водой, Наталья поймала свое отражение в зеркале. Глаза были огромными, испуганными, но в их глубине горел новый огонь: не просто вожделение, не просто стыд - это было знание.
Знание того, чего она хочет на самом деле.
Знание силы того наслаждения, которое ей может дать прикосновение к дочери.
Сон стер последние иллюзии, последние барьеры. Он показал женщине не просто запретную фантазию - а ощутимую, достижимую вершину блаженства.
Наталья вышла из ванной, тихо подошла к комнате Алисы, и остановилась у закрытой двери.
Кошачьи страсти